Вдовья трава (СИ)

Айнур приезжал к бабушке на всё лето, остальное время жил он в городе, далеко отсюда, на другом конце страны, так уж распорядилась судьба, что его отца, инженера, отправили после окончания института по распределению, на новый завод, что строился в том городе, да так и остался отец там жить навсегда. Далеко от родных мест, да что поделать, каждому своё место на этой земле. Там встретил он маму, а потом родился у них Айнур. Сейчас ему было уже одиннадцать, но с малых лет, каждый год на летние каникулы привозили его в эту деревню, к абике, папиной маме, и это время было лучшим в его жизни.

Здесь, в большой деревне, жизнь текла совсем не так, как в городе – шумном, торопливом, издёрганном и суетливом. Тут всему было своё время и свой порядок, и, казалось Айнуру, что вся уйма дел, запланированных с утра, никогда не закончится, что просто невозможно переделать столько за один день. Однако, к вечеру он с удивлением обнаруживал, что всё на своих местах, и вся работа завершена, а он даже и не торопился, делал всё с расстановкой, успевал и с соседом, Хафиз-абыем через забор словом перекинуться, и с другим соседом, дядей Петей, у двора поболтать, и с ребятами на речку сбегать. И сейчас приятная усталость разливалась по всему телу и удовлетворение от проделанного труда грело душу. А абика ведь помимо своих хлопот, успевала ещё и читать пять раз в день намаз, а его не прочитаешь так просто, перед тем нужно чисто-начисто вымыть руки, лицо, уши, ступни и даже протереть влажной ладонью волосы. Затем абика вставала на специальный коврик, намазлык, и, обратившись лицом в сторону Мекки, принималась за молитву. Абика нараспев читала Коран, священную книгу мусульман, слова которой открыты были пророку Мухаммеду самим Аллахом, а Айнур внимательно слушал, хотя и не понимал многого.

На небо выкатывался остророгий рожок месяца, повисал над печной трубой. Над кустами калины и сирени в палисаднике рассыпались горстью яркие мерцающие звёзды, опускались сумерки, веяло прохладой с реки, травяным духом с полей, и Айнур с абикой выходили отдохнуть перед вечерним чаем на скамейке у ворот. Абика надевала тёплый жилет и сверху ещё накидывала старый вельветовый халат в рубчик, местами уже протёртый до дыр, но бережно хранимый абикой для посиделок. Кряхтя, она вытягивала ноги в галошах, опиралась спиной на забор, позади скамейки, закутывалась в халат, и, поднимая глаза к небу, улыбалась и говорила:

– Вот и день прошёл, Аллага шокер."

"Айнур тоже протягивал босые ноги, усталые и загорелые, опирался на забор и любовался далёкими звёздами и рекой Млечного пути, несущей свои воды по Вселенной, и было ему так хорошо, что вот век бы так сидел, не сходя с места.