Вдовья трава (СИ)

Тёмный дом уже не казался таким уютным и безопасным. Инга забралась под одеяло и сжалась от ужаса. Шёпот. Теперь она ясно слышала шёпот. Или нет? Инга прислушалась. Небольшой ветер качал деревья за окном, возможно, завтра ожидался дождливый день. Снова шёпот. Теперь уже яснее и чётче. Но слов разобрать по-прежнему нельзя.

– А если бы было можно? Что тогда? – беззвучно спрашивала Инга у темноты."

"А темнота продолжала шептать. Люпины говорили что-то, пытались передать информацию, и если человек получал её – с ним происходило несчастье. Возможно, даже смерть. Значит, эта информация опасна. Как компьютерный вирус. И организм, здоровый организм, защищён иммунитетом, а больной – нет. И больной организм, получив порцию «вируса», умирал. Стало ещё страшней. Теперь шёпот, как назло, становился всё понятней и понятней. Уже можно различить отдельные слоги: «ба», «на», «ми», «ха». Ветер шумел в ветвях деревьев, стучал кровельным железом, но шёпот боролся с ветром, не давая ему перекричать себя. Петух! Он должен кричать. Уже точно должен. Первые петухи….. Когда они? В двенадцать ночи, что ли? Но петуха не слышно.

– Давай, Петя, крикни. Крикни, и они уйдут! – молила Инга, но только шум ветра, да шёпот доносились до её ушей.

В комнате появилась тень, это был силуэт человека, он постоял в нерешительности, а затем уверенно двинулся к кровати. Человек не шёл, он плыл по воздуху, как призрак. Да он и был призраком. Существом без плоти, которое всё равно не пропускало через себя тусклый, едва заметный свет из окон, свет уличных фонарей, и тусклой луны. Призрак подошёл к кровати и наклонился. Инга увидела лицо. Она попыталась закричать, но язык парализовало, и кроме глухих стонов ничего не вылетало из её рта. А кричать нужно, чтобы разбудить петуха, только петух в состоянии прогнать нечисть. Лицо. Она узнала его. Эта улыбка. На Ингу смотрел Посторонним В. Он улыбался, как тогда, на фотографии, а затем открыл рот и сказал:

– Зямбугва.

Инга проснулась. В окна пробивались первые лучи солнца. Шёпот исчез.

– А может, его и не было? Я, похоже, уснула, и это просто был сон, – с облегчением подумала Инга.

Солнечный луч коснулся подоконника и окончательно развеял все сомнения. От сна осталось только странное слово – «Зямбугва». Оно прочно засело в голове, но кроме улыбки ничего не вызывало, такое мог сказать только годовалый младенец. Смешное словечко. Да, мало ли что может присниться!

– Бабушка! Как она там? – Инга потянулась к телефону.

Мама взяла трубку почти сразу. Голос звучал устало.

– Ночь не спала, бедная, – поняла девушка.

– Бабушка вне опасности, – сказала мама, – Врачи и сами удивлены, и рады: такая старенькая, а организм крепкий.