Вечный Герой

— Лысый, ёмаё! — развёл руками я, и свистнул, подзывая замаскированных дружинников и указывая на труп. — Оттащите его в подпол!

Глянул на улыбающегося Лысого.

— А ты ведро в зубы и кровь смывай! И песочком сверху потом просыпь!

Лысый что-то буркнул, но подчинился, удаляясь к колодцу. Между ног у него неторопливо, в такт шагам, колыхалось пыльное, но очень внушительно мужское достоинство.

— Сука! — невольно проговорил я ему вслед.

Рыжая хихикнула.

— Завидуешь?

— Да скорее сочувствую, — задумчиво покачал головой я и тут же опомнился. — Так, блядь, опять ты со своими пошлыми шуточками!

— Ну, извини, — скривила чумазый носик Рыжая.

 — Кто о чём, а лысый о расчёске!

— Так, ладно, готовимся. Сейчас начнётся самое интересное!

Глава 2-12

Жадность старшего дозорного, неожиданно, сыграла мне на руку. Я беспокоился, что часть патруля останется не только в крепости, но и за её пределами — за воротами, где я их не смогу ликвидировать тихо. Ну а так, когда я поднялся на дозорную башню, то увидел, что караван неторопливо сдвинулся с места плотной группой, подтягиваясь к нам."

"Четыре нынешних дружинника, бывших ватажников — два боевика и два «подмастерья» тут же забрались на обе башни с пулемётами, присев за бортиком дабы не проявлять своё присутствие раньше времени.

Остальные рассредоточились по двору.

Ну а я пододел под хламиду, на всякий случай, свой бронежилет и вооружился. Пристально рассматривать меня уже вряд ли будут, а лишняя защита не помешает.

Тоже самое сделала Рыжая, нимало не смущаясь, переодевшись прям на дворе. Пара наших не сдержали восторженных свистов, после которых раздались гулкие хлопки. Это старшие товарищи с помощью затрещин обучали молодых чувству такта.

Хотя я их понимал. Тело у Рыжей я бы сказал было само совершенство! Кажется, в прошлом мире было такое понятие — фитоняшка, в хорошем смысле этого слова, когда девушка имела упругую попку, крепкие мышцы, ну и грудь такую, какой одарила Природа. Рыжую Природа в этой части тела одарила очень хорошо, при том, что тело не было сухим — во всех нужных местах оно было гладким и, на вид мягким, при том, что в настоящей силе девушки я уже убедился.

Я сглотнул слюну и отвернулся, крепко сжимая в руках оружие. Блядь, оружие! Я всё ещё сжимал в руках вонючую лопату.

Что же, Маузер на портупее под хламидой, томагавк заткнут за пояс также под рубахой. А лопата пусть будет. Не буду выходить из роли. Ко мне подошёл грустный и всё ещё голый Лысый с большим молотом.

— Слышь, ты оделся бы. Спектакль закончен. А то своим питоном здесь всех, блядь, распугаешь. Пацанам придётся на психотерапевта до конца жизни работать, чтобы постараться забыть такое визуальное унижение.

Лысый почесал грязную лысину и отрицательно покачал головой.

— Неа, не буду.