Ведьма для охотника (СИ)

Мужик ее принялся бодаться с ним, устраивать какие-то тупые подставы и все прочее… И в итоге на машине разбился. Сам или нет, хрен его знает… А она на нервяке в больничку угодила. Говорят, Кирсанов устроил в самую лучшую, где не сульфазином обкалывают до бесчувственного состояния , а где именно лечат… Так что, дорогая, наврала тебе эта овца. По крайней мере, я бы за то, что она сделала, точно убила бы. А Кирсанов, благородный дурак, еще и лечил ее…

У меня нет слов. И нет мыслей. Все произошедшее сейчас настолько переворачивается в голове, что становится не по себе.

Я верю Аньке, с чего бы ей врать?

И все, ею сказанное, вполне соотносится с ситуацией…

— Ты, Еблонская, попала на очень непростого мужика, понимаешь? — продолжает между тем Анька, — у него тараканов в башке, как блох на уличной псине. И теперь все эти тараканы разбежались по офису. И это, блин, стремно!

— Что, сильно трясет? — виновато спрашиваю я, боясь представить, что сейчас думает Кирсанов и что именно он сейчас делает… В прошлый раз, когда я сбежала, он устроил мне веселье в тюрягой и подкупом Вики. А в этот раз что? Боже…

— Не то слово… — Анька ежится, — хорошо, что сообщение на другой номер мне отправила, а то бы… Но ты же понимаешь, что он все равно тебя найдет? Он настроен, учти. Таких дурных страшных глаз я вообще ни у кого никогда не видела…

— Понимаю… — киваю я, — найдет. Тогда и поговорим.

— Еблонская… — тянет Анька, — возвращайся, а? Ну хватит… Он тут все разнесет, пока тебя найдет. Клянусь, я не выдержу! Сама к нему пойду! И скажу!

— Иди, — киваю я, — только через два часа. Я как раз пересяду.

— Блин, Еблонская…

— Все, пока, Ань!

Торопливо отрубаю связь и захожу в онлайн-кассы. Пересяду-ка я в другой поезд.

Нет, то, что Юра меня догонит, никаких сомнений, но случится это тогда, когда мне будет нужно.

Не зря под руку меня толкало.

Все будет так, как мне надо…

Глава 39

Этот поезд меня укачивает.

Кажется, что я лежу в большой люльке и засыпаю.

А когда во сне я опять засыпаю, то это явный признак, что сон будет ведовской.

Укрытая одеялом, на мягкой подушке. Так сладко.

Я слышу сквозь сон, как поёт колыбельную моя бабушка.

Старинная колыбельная, я такого даже и не помню.

Странные слова:

Баю-баюшки-баю, я уеду на войну.

Я уеду на войну, сосватаю поповну.

А поповна нежна, через плетень лезла.

Плетень повалила, телят подавила…

Странно как…

И вот я просыпаюсь.

Это действительно люлька, подвешенная к большой балке, только огромная, под меня… Нет-нет. Я – маленькая девочка.

Вылезаю с трудом, прыгаю на чёрный ледяной пол. Половица - половина огромного дерева. А я — голыми ногами, тощими.

Люлька качается, и я от неё пытаюсь увернуться, чтобы не ударила по голове деревянным бортом.

Иду искать бабушку, потому что она перестала петь и становится тревожно.