Вечный шах

Можно повредничать, потянуть процесс до ее выздоровления, но что-то подсказывает, что дистония не отпустит нежное создание из своих цепких лап, пока папаше не вынесут приговор».

– А это были одни и те же гопники? – спросил Миша. Видимо, тема подъездных гоп-стопов задевала какие-то струны в его сердце.

– Что вы имеете в виду, молодой человек? – Смульская приосанилась, а Ирине вдруг показалось, что она кинула на Бабкина острый начальственный взгляд. Черт знает, наверное, померещилось.

– Я спрашиваю, на вас и на вашу дочь напали одни и те же парни? – пояснил Миша.

– Господи, откуда же я знаю… Мы же в милицию не обращались.

– Но с дочкой-то наверняка обсуждали, как все было, – перебила Шарова, – и не по одному разу, неужели не сравнивали, как выглядели ваши обидчики, а как – ее?

Смульская снова промокнула рот носовым платочком.

– Товарищи судьи, прошу принять во внимание, что мы с дочерью не бабки на лавочке, чтобы по сто раз мусолить одно и то же. Я – директор научно-исследовательского института, дочь – клинический ординатор, у нас обеих хватает в жизни забот и впечатлений. Случилось и случилось, надо поскорее забыть и жить дальше, вот и все. Кроме того, от стресса мы плохо запомнили их лица, – подумав немного, Смульская добавила: – И в парадной к тому же было темно.

Адвокат уточнил, в каком состоянии Борис Витальевич поехал на встречу с Викторией. Смульская ответила, что он был взвинчен до крайности, но из последних сил держал себя в руках. На всякий случай Ирина справилась о самочувствии дочери, нет ли надежды, что девушка в ближайшие дни будет способна дать показания, но вполне ожидаемо услышала, что бедняжка очень плоха, буквально не в силах поднять голову от подушки, и доктор дает прогноз, что это затянется недели на две. Девушка слабенькая, плохо переносит жару, очень остро переживает за судьбу отца, поэтому совершенно расхворалась.

Ирина хотела сказать, что, когда действительно волнуешься за своего родителя, есть прямой смысл взять себя в руки и прийти в суд свидетельствовать в его пользу, но только пожелала слабой девушке скорейшего выздоровления."

"Взглянув на часы, Ирина с удивлением поняла, что Смульская живописала свои страдания целых полтора часа. Так интересно рассказывала, что время пролетело незаметно. В принципе можно бы и продолжить, сразу вызвать Искру Константиновну, да и закончить на сегодня. А завтра выступят судмедэксперт, врач приемного покоя, дежурные оперативники, потом прения, последнее слово и приговор. И можно с чистой совестью ломать голову над загадочным молчанием Кольцова. Тут взгляд Ирины упал на Бабкина, явно изнывающего от желания покурить. Что ж, сегодня он ведет себя идеально, так почему бы не поощрить пятнадцатиминутным перерывом? Заодно зал проветрится.