Вечный шах

Действительно очень интересно, знала она о необычном хобби своего мужа и покрывала его ради репутации благополучной семейной женщины или все-таки считала себя женой хорошего, только слегка ветреного мужчины?

Сунув в банку с водой кипятильник, Ирина, чтобы показать Дубову, что она не хуже его умеет организовать свой служебный быт, расстелила на углу стола салфетку и достала подаренные коллегами чашки с блюдцами, из которых пила очень редко, а обычно давала напрокат для посиделок по случаю Нового года или Восьмого марта."

"Дубов выскочил из кабинета, чтобы через секунду вернуться с пачкой вафель «Снежок». Ирина в принципе терпеть не могла их пронзительно-кислую белую начинку, но сейчас они пришлись очень кстати.

Все трое расслабились, как всегда бывает после мозгового штурма, когда ответ найден, а решение принято, жадно ели вафли и болтали о разной ерунде.

Вдруг в дверь постучали, и на пороге возник долговязый рыжий парень в вытертых добела джинсах и футболке с олимпийскими кольцами. Руки его были покрыты густой золотистой шерстью.

– Здрасте, – сказал парень, – моя фамилия Червоненко.

Ирина вдруг вспомнила, что червонный значит золотой, таким образом, фамилия подходит парню как нельзя лучше. Только после этого сообразила, что так зовут доктора – уклониста от дачи показаний. В принципе можно отпускать его на все четыре стороны, раз она возвращает дело на доследование, но Ирина еще не забыла утреннюю хамскую телефонограмму и возмутилась, что парень своим вторжением помешал ей доесть ее законную вафлю, поэтому завредничала и сказала, что доктор явился рановато, заседание начнется только в три.

– А я вас хотел спросить, – протянул парень, переминаясь с ноги на ногу, – вы же судья?

– Верно.

– Так я хотел уточнить, мне обязательно надо правду говорить?

– Естественно.

– Прямо всю-всю?

– Само собой.

– А можно сказать как бы правду, но не целиком? Не полностью?

Ирина засмеялась:

– А больного вы тоже осматриваете не полностью? Ногу только?

Доктор кивнул с преувеличенной серьезностью:

– Конечно. Я же травматолог. Нет, правда, товарищ судья, можно сказать все как было, но кое-что не сказать? Такое неважное совсем? Даже, можно считать, не относящееся к делу?

– Нет, нельзя.

Парень скривился:

– Так я и знал. Специально ведь операцию назначил на сегодня, чтобы алиби себе создать, но не прокатило.

– От правосудия не убежишь, имейте это в виду на будущее, молодой человек, – важно заметил Дубов.

– Да я уж понял, – Червоненко горестно вздохнул.

Ирине стало его жалко:

– А в чем затруднение, молодой человек? Вы сами, скажем осторожно, где-то были не правы в ту ночь и не хотите свидетельствовать против себя?

– Да нет! Если бы… Просто получается, что я или совру, или обещание нарушу. И так и так вилы.