Вечный шах

Но с другой стороны, эта деталь вообще никакой роли не играет.

– Здесь суд решает, что играет, а что нет, – сказал Дубов, поднимаясь со стула, – а вы должны выполнить свой гражданский долг, даже если это выйдет вам во вред.

– Так если бы только мне… – Червоненко горестно покачал головой, – а можно вообще ничего не говорить?

– Можно, – согласился Анатолий Иванович, – если вы не против сесть в тюрьму за отказ от дачи показаний, то пожалуйста.

– Да? Ну я тогда скажу как надо.

– Как надо, молодой человек, вы будете говорить на комсомольских собраниях, – включилась Гортензия Андреевна, – а в суде обязаны рассказать как было.

– Ну ладно… Понимаете, просто Смульский приехал не один.

– А с кем? С женой? – Гортензия Андреевна хищно подалась вперед, так что Ирина не успела предупредить ее о нецелесообразности кулуарных бесед с важным свидетелем.

– С какой женой! С одним очень известным человеком, – Червоненко переступил с ноги на ногу, – прямо очень известным.

– С кем? – В голосе Гортензии Андреевны послышался металл, так что доктор, может быть, и не хотел признаваться, но рефлексы взяли свое, и он, как ученик у доски, отчеканил:

– С Дмитрием Зубковым.

– С тем самым?

– Вот именно. Я сам офигел, когда увидел. Смульский тоже, конечно, личность известная, задолбал нас своими бредовыми реформами, но Зубков вообще небожитель. Понимаете, он делал вечернюю пробежку, увидел, как человек пытается привести в чувство девушку, и пришел ему на помощь. Толково вообще действовал, и знаете, такой человек оказался, – доктор улыбнулся, – просто удивительно. Переложить помог, каталку подвез, в общем, даже среди простых людей редко встретишь такую сознательность, а тут прямо вообще! Я прямо его зауважал! Ну а когда стало ясно, что все, бесполезняк…

– Что вы имеете в виду? – строго переспросила Гортензия Андреевна.

– Реанимационные мероприятия неэффективны, короче. Смульский совсем расклеился, но Зубков его не бросил, поддержал. Ну а потом попросил нас с медсестрой, если можно, сделать так, чтобы его как будто не было. В принципе ведь это не имеет никакого значения?

– Да как вам сказать, – хмыкнул Дубов.

– Он сказал, что скоро загранкомандировка, в которую могут не выпустить, если он выступает свидетелем в уголовном деле, да и вообще аппаратчику его ранга лучше держаться подальше от таких сомнительных историй.

– Какое чистоплюйство!"

"– А что, разве не так? Ну все равно, на его месте я бы то же самое попросил. А то получается в точности по правилу: не делай другому добра, не получишь себе зла. Хотел жизнь девчонке спасти, а сам вместо благодарности будешь по судам показания давать, как привязанный. А потом он еще сказал, что для Смульского так лучше. Типа он сам сознательный, а не Зубков его за ручку привел.