Вечный шах

Из этих соображений Смирнова-старшая солгала, будто видела, как девочка около четырех часов дня бежит к метро с папкой для рисунков, и, как на грех, ее показания подтвердила чья-то бабушка, которой просто нравилось быть в центре внимания. Окончательно в мысли, что точка отсчета – Дворец пионеров, оперативников укрепили показания преподавателя и ребят из изостудии. Их опрашивали только через три дня после того, как Василиса пропала, и они не могли точно вспомнить, была она на занятии или нет, а преподаватель посещаемость не отмечал, но почему-то всем казалось, что скорее была, чем нет. Такая рассеянность объяснялась просто: последнюю неделю их группа рисовала с натуры Невский проспект. Ребята брали мольберты и расходились по своим точкам, а преподаватель формально курсировал между ними, а на самом деле мирно потягивал пивко в Катькином садике.

Таким образом, в районе завода даже не искали, и бог знает, сколько бы еще тело Василисы пролежало на заброшенной стройке, если бы одна девушка не захотела отомстить подруге, пусть и навесив на себя новый срок за соучастие в убийстве. Видимо, сознание, что подруженька вместо свадебного путешествия пойдет в тюрьму, стоит нескольких лишних лет за колючей проволокой."

"Следователям предстояла тонкая ювелирная работа по доказыванию вины каждой девочки, только это Ирины пока не касалось. Разве что процесс в суде поручат вести ей, вот тогда и можно думать. А сейчас главное выяснить, бомба это под приговор Кольцову или ничего?

С одной стороны, вроде бы да, ведь именно на внешнем сходстве Москаленко и Барановой строилась версия Альбины Александровны о маньяке. А теперь, когда выясняется, что Василиса в серию точно не входит, не логично ли предположить, что серии нет? Нет, это было бы логично до того, как Кольцов показал трупы. Ирина немного схитрила, дала себе поблажку по беременности и не стала углубляться в записи Дубова, касающиеся отчетов судмедэкспертов, но заключение гласило, что повреждения идентичны. Насколько это можно определить, учитывая давность наступления смерти. Почерк один, стало быть, и преступник один. Или нет?

А если Кольцов убил кого-то одного, а остальных дали ему в нагрузку, как ни цинично это звучит? Надо понимать, что свежепойманный преступник, если он не матерый рецидивист и не вор в законе, находится в крайне нестабильном состоянии психики. Вчера он – респектабельный и свободный гражданин, сегодня – жалкий убийца, узник, который не может даже оправиться по своей воле. Жизнь его делает вираж, давят центробежные и центростремительные силы, заставляющие его мозг смещаться очень далеко от оси здравого смысла.