Вечный шах

А пока и без тебя есть о чем поразмышлять».

Володя тем временем выудил из травы ржавый гаечный ключ и в восторге тянул его к лицу, вероятно, чтобы расцеловать.

– Тихо, тихо, это можно только глазками смотреть, – сказала Ирина, отбирая у сына инструмент, – домой придем, я помою и дам.

Володя скуксился, но, подумав немного, решил все-таки не плакать.

Тронулись в обратный путь."

"Нет, все гипотезы о нечистых на руку ментах разбиваются о тот факт, что тела девушек были найдены только по результатам признания Кольцова. Можно, конечно, раскачать свою фантазию и предположить, что настоящий маньяк входил в состав следственной бригады и заставил Кольцова взять все на себя, но это уже паранойя и дикая дичь. В практике Ирины был прискорбный случай, когда следователь покрывал серийного убийцу и подкинул улики невиновному человеку, но тут ситуация немножко другая. «Представим, что меня задерживают по подозрению в серии убийств, – усмехнулась Ирина, – я все отрицаю, убедительных улик против меня нет, и мне надо просто пересидеть двое суток… Ладно, ладно, я не юрист, а врач и считаю, что меня могут посадить в тюрьму просто так, без веских оснований и держать там сколько заблагорассудится. Но я все равно вижу, что со мной работают то один оперативник, то другой, то следователь. И вдруг один из них в конфиденциальном разговоре предлагает мне показать, что я спрятал труп там-то и там-то, тогда-то и тогда-то. Что я делаю? Немедленно добиваюсь встречи с любым другим сотрудником правоохранительных органов и сообщаю, какие со мной тут ведут душеспасительные беседы. Если я заявлю, что меня просто били ногами, это никого особо не впечатлит, а вот когда скажу, что мне пытались дать информацию, которую мог знать только преступник и никто другой, народ насторожится. Система, конечно, прогнила насквозь, всем на все плевать, но не до такой же степени. В каждом подонке остается что-то человеческое, и спокойно посадить случайного прохожего, оставив серийного убийцу гулять на свободе, – это, наверное, как раз та грань, которую трудно перейти».

Только возле калитки Ирину осенило. Признание девушки – лучшее подтверждение вины Кольцова, ибо из всех инкриминируемых ему преступлений он категорически отрицал только убийство Василисы Барановой, и время показало, что ее действительно лишил жизни не он. Если он просто слабый и неумный человек, который брал на себя все, лишь бы не били, так он и насчет Василисы не стал бы упираться. Да, все сходится. Главное, какие молодцы следователи, что этот эпизод не включили за недоказанностью, иначе Дубову сейчас пришлось бы по-настоящему кисло.