Вечный шах

Зря, конечно, но, с другой стороны, тогда пришлось бы принять и то, что они говорили обо мне, после чего немедленно повеситься, потому что человек с таким перечнем пороков просто не имеет права обременять собою землю.

К тому времени у меня было уже отдельное жилье, двухкомнатная квартира, доставшаяся от бабушки. Очередной щелчок по самолюбию, кстати, – ведь я не интересовала мужчин даже как девушка с жилплощадью и ленинградской пропиской, товар, вообще говоря, очень даже котирующийся на брачном рынке. Но, видимо, минусы моей внешности нивелировали эти плюсы.

У него тоже была квартира, но после свадьбы он пришел жить ко мне, оставив резвиться на свободе двадцатилетнюю сестрицу.

Я сразу поняла, что Лиля – это святое, и не вмешивалась, когда он проводил выходные у нее и отдавал ей ползарплаты. Мне было наплевать на все, что он делает.

Главное, теперь я формально была замужем, а значит, почти человек. Кто он, мой муж, что он, какие мысли в голове – какая разница! Главное, я при мужике, цель достигнута.

Чтобы сделаться полноценным членом общества, оставалось только родить ребенка. По этому поводу я испытывала смешанные чувства. С одной стороны, следовало обзавестись потомством как можно скорее, а с другой… Я чувствовала, что не хочу отрываться от работы на целый год и потом в расцвете карьеры оседать дома по малейшему чиху своего малыша. Подлые, недостойные, темные чувства, на которые не имеет права настоящая женщина! И все же они меня не покидали.

Каждый раз, когда я убеждалась, что беременность не наступила, хоть с медицинских позиций этому ничто не препятствовало, я заставляла себя огорчаться, но сердце предательски пело – ура, пронесло!

Нет, я любила детей, но, переводя взгляд со своего отражения в зеркале на мужа и обратно, я трезво оценивала шансы своего ребенка. Можно рискнуть, если точно знать, что будет мальчик, но ведь могла родиться дочь, а ее я не хотела обрекать на жалкое прозябание некрасивой девушки. Слишком хорошо знала, каково это, чтобы желать кому-то другому, тем более собственному ребенку. Зато совсем не догадывалась, от какого по-настоящему страшного бремени берегу эту нерожденную душу…

Я боялась, что муж, не дождавшись сына и наследника, бросит меня ради более плодовитой женщины, но мне и тут повезло. Хотя теперь, когда все вышло наружу, это слово следует заключить в кавычки. Так или иначе, но муж тоже не сильно мечтал о детях.

Отец его умер, когда ему было двенадцать, а Лиле пять, а мать, как я поняла из его скупых рассказов, была совершенно не бой-баба, а, наоборот, воздушное создание, мало приспособленное к грубой реальности.