Великое избавление

Будто угадав ее мысли, Линли обернулся к ней:

— Хейверс, я бы предпочел сегодня не обсуждать наше расследование.

О чем же они станут говорить, если не об убийстве?

— Хорошо, — не раздумывая, отвечала она.

Линли кивнул и повернул ключ зажигания. Огромный автомобиль ожил.

— Мне нравятся эти места, — заговорил он, неторопливо проезжая по Келдейл-Эбби-роуд. — Вам не говорили, что я — преданный сторонник Йорков?

— Сторонник Йорков?

— Война Алой и Белой розы. Сейчас мы находимся в местах тех давних сражений.

— Вот как! — выдавила из себя Барбара. Этого еще недоставало.

Урок истории. Она не помнила о Войне Алой и Белой розы ничего, кроме ее названия.

— Почему-то считается обязательным ругать Йорков. Конечно, они расправились с Генрихом Шестым. — Линли задумчиво постукивал пальцами по рулю. — Однако я все думаю, в этом тоже проявилась своего рода справедливость. Две ветви династии Плантагенетов, Ланкастеры и Йорки, почти сто лет истребляли друг друга. Ричарда Второго убил его двоюродный брат. Смерть Генриха Шестого замкнула порочный круг, а престол в результате достался Тюдорам.

Барбара, вздыхая, перебирала пальцами складки белого платья.

Придется капитулировать.

— Послушайте, сэр, я в этом совершенно не разбираюсь. Я… право, мне было бы лучше пойти в «Голубь и свисток». Прошу вас…"

"— Барбара! — Машина резко затормозила. Барбара чувствовала, что Линли пристально смотрит на нее, но сама она уставилась в темноту, пересчитывая мелких мотыльков, кружившихся возле фар. — Неужели вы не можете хотя бы один вечер быть самой собой? Быть такой, какая вы есть.

— Это какой же? — Голос ее сделался пронзительным.

— Перестаньте притворяться.

Будьте так добры.

— Притворяться?

— Будьте самой собой!

— Что, собственно, вы имеете в виду?

— Зачем вы делаете вид, будто вы не курите? — Этот вопрос ошеломил ее.

— Зачем вы делаете вид, будто вы — фат из частной школы? — парировала она, сама дивясь резкости своих слов. Линли с минуту помолчал, словно обдумывая ответ.

Непродолжительная тишина. Запрокинув голову, Линли расхохотался:

— Сдаюсь! Давайте заключим перемирие на этот вечер? С утра мы сможем снова от души ненавидеть друг друга.

Барбара хотела было что-то буркнуть в ответ, но, вопреки самой себе, улыбнулась.

Она чувствовала, что напарник вертит ею, как хочет, но это было не так уж плохо.

— Ладно, — брюзгливо согласилась она. Ни один из них так и не решился ответить на заданный ему вопрос.

В Келдейл-холле их встречала хозяйка, чья эксцентричность превзошла самые смелые ожидания. Юбку неописуемого цвета основательно поела моль; цыганистую блузу украшали звезды, на плечи мадам, словно индейское пончо, накинула большую шаль с бахромой. Седые волосы были стянуты хвостиками.