Великое избавление

Уильям получил помощника, Ричард — работу и обеспеченное будущее, а у Роберты до самой смерти была бы крыша над головой.

— Сержант, — Линли кивком указал ей на записную книжку, праздно лежавшую возле стакана с тоником. — Будьте так добры.

Стефа всполошилась, увидев, что Барбара достала ручку.

— Выходит, это допрос? — Она выдавила из себя улыбку. — Боюсь, я мало чем смогу помочь вам, инспектор.

— Расскажите, почему они поссорились из-за Роберты.

Обойдя стойку бара, Стефа придвинула к столу удобный стул с подушкой и уселась бочком напротив полицейских, глянула на стопку фотографий и поспешно отвела глаза.

— Я расскажу вам, что знаю, но я знаю очень мало. Вам бы лучше расспросить Оливию.

— Оливию Оделл, вашу…?

— Мою невестку. Вдову моего брата Пола. — Стефа опустила стакан на стол и накрыла страшные фотографии листком с заключением экспертизы. — С вашего разрешения, — пробормотала она.

— Извините, — тут же отозвался Линли. — Мы так привыкли к этим ужасам, что просто их не замечаем. — И он одним движением сгреб все в папку. — Так что за ссора вышла у них из-за Роберты?

— Оливия рассказывала мне — она как раз была в «Голубе и свистке», когда все это произошло, — что все началось с разговора о том, как выглядит теперь Роберта.

 — Стефа задумчиво вертела в руках стакан, выводя пальцем узор на стекле. — Ричард тоже родом из Келдейла, но много лет назад он уехал, сажал ячмень где-то в Линкольншире, на болотах. Он там женился, пару детей завел, а когда дела не заладились, вернулся в наш Кел. Говорят, — улыбнулась она собеседникам, — говорят, Кел своих не отпускает. Так оно и вышло с Ричардом. Он уехал примерно девять лет назад, а когда вернулся, то был прямо-таки потрясен тем, как переменилась Роберта.

— То есть тем, как она теперь выглядит?

— Она не всегда была такой, как сейчас. Разумеется, она уродилась довольно крупной и в восемь лет, когда Ричард собрался уезжать, была уже девочкой упитанной. Но теперь она… — Стефа умолкла, подбирая выражение, которое, не будучи слишком грубым, тем не менее передавало бы суть.

— Расползлась, — подсказала Барбара. «Как корова», — дополнила она про себя.

— Вот именно, — с облегчением подхватила Стефа. — Ричард очень дружил с Робертой, хоть он и старше на двенадцать лет, и вот, когда он вернулся и увидел, что его кузина так изменилась к худшему — я имею в виду внешне, так-то она осталась прежней, — это был для него тяжкий удар.

Он упрекал Уильяма за то, что тот-де забросил девочку, а она нарочно так обращается с собой, пытаясь привлечь внимание отца, заставить его о ней позаботиться. Уильям впал в ярость. Оливия говорила, она в жизни не видела, чтобы он так злился. Бедняжка, ему в жизни и так хватало проблем, а тут еще родной племянник обвиняет невесть в чем.