Великое избавление

— Ну так сделай с ним что-нибудь в таком случае! Как-никак это и твой сын! Господи Иисусе! Можно подумать, что он от святого духа родился, судя по тому, как мало ты ему внимания уделяешь! — выкликал женский голос, до крайности пронзительный — то ли в истерику на следующей ноте сорвется, то ли в безумный смех.

Мужской голос пророкотал что-то в ответ, но слова его потонули в общем шуме.

— Ах, тогда дела у нас исправятся? Не смеши меня, Дик! Уж конечно, когда ты сможешь все время прикрываться этой Богом проклятой фермой! Как прошлой ночью, да? Ты же наконец дорвался, отправился туда.

Даже не говори мне об этой ферме, ясно тебе? Мы тебя тогда небось и в глаза не увидим, если у тебя будет целых пятьсот акров, где спрятаться.

Линли громко постучал заржавевшим молотком в распахнутую дверь, и вся сцена предстала перед глазами визитеров.

В захламленной гостиной, на просевшем диване сидел мужчина, пристроив на коленях тарелку и пытаясь поужинать какой-то на вид совершенно отталкивающей пищей, а напротив него стояла жена — руки воздеты к небесам, одна из них сжимает щетку для волос. Оба растерянно уставились на незваных гостей.

— Вы застали самую кульминацию. Еще немного, и мы бы отправились в койку, — пояснил Ричард Гибсон.

Трудно было бы вообразить более несхожую парочку: Ричард казался настоящим великаном, без малого шести с половиной футов ростом, с черными волосами, смуглой кожей и насмешливыми карими глазами. Широченная шея и тяжело висящие руки выдавали в нем человека, привыкшего к физическому труду. Его жена была миниатюрной, светленькой, с резкими чертами совершенно белого от злобы лица. Однако в воздухе между ними явственно ощущались флюиды, подтверждавшие слова мужа.

В этом браке крик и брань служили лишь прелюдией главной битвы за верховенство — той, что вершилась в постели. И, судя по сцене, которую застали Линли и Хейверс, исход этой битвы отнюдь не был предрешен.

Бросив на мужа последний испепеляющий взгляд, в котором ненависть слилась с вожделением, Мэдлин Гибсон вышла из комнаты, с грохотом захлопнув дверь. Великан захихикал ей вслед.

— Тигрица весом в восемь стоунов, — прокомментировал он, поднимаясь во весь рост. — Настоящая дьяволица.

Ричард Гибсон, — назвался он, дружелюбно протягивая свою лапу. — А вы, верно, из Скотленд-Ярда?

Линли представился. Гибсон, будто оправдываясь, продолжал:

— По воскресеньям у нас сущий ад. — Кивком головы он указал на кухню, откуда доносился непрерывный рев, на слух, по меньшей мере четырнадцати голосов, — Роберта, бывало, приходила помочь. А теперь вот обходимся без нее. Вы и сами знаете. Потому и приехали. — И он гостеприимно указал им на два старых стула, валявшихся на полу сиденьем вверх.