Ты не знаешь о дочери

Хотелось просто выть от боли, от его слов, но я понимала, что не могу переступить через себя. — Я боюсь. Я не могу тебе доверять. Прости…

Всё же с моих ресниц сорвалась слеза и покатилась вниз. Я не удержалась, стала плакать при нём. Мне так хотелось послать все страхи к чёрту, и позволить ему всё исправить, но перед глазами снова и снова стояла картинка нашего такого некрасивого расставания, как потом я не могла дозвониться, чтобы сказать, что у нашей любви появились последствия, и я жду ребёнка, как воспитывала Олю сама, сидела с ней бессонными ночами и выживала как могла, хоть в том вины Ромы не было.

Я не винила его. Я сама приняла решение нести этот крест и не сообщать ему. Могла бы — через Петра Сергеевича или Архипа. Но не сделала. Так чего теперь роптать на судьбу?

Но в остальном… Всё играло не в пользу Ромы."

"Его импульсивность пугала меня. Я не хотела опять привыкнуть, а потом снова потерять и не знать, как себя склеить обратно снова. Второй раз капитальный ремонт я могу не пережить.

А Лада? Как легко и жестоко он выкинул из жизни женщину, которая доверила ему свою жизнь, хотела строить с ним семью, хотела брака?

Меня это пугает.

— Почему тогда ты плачешь?

— Мне снова больно. Я всё…опять вспомнила.

— Прости.

— Я простила. Но…больше ничего тебе предложить не могу.

Роман какое-то время помолчал ещё, глядя, как я тихо лью слёзы. А потом сказал:

— Я принимаю твою позицию. Отныне я не притронусь, раз ты этого не хочешь. Я не могу заставить тебя любить меня и принять обратно. Больше я не буду терзать тебя этим. И себя тоже…

Я смотрела на него, не зная, что на это сказать. Сможет ли он?

— Ты правда решила уволиться?

— Да.

— Не увольняйся, Кать, — продолжил он говорить. — Я этого не стою.

— Но как мы будем работать вместе? — спросила я, утирая пальцами слёзы. — Нам будет тяжело.

— Я знаю, — ответил он. — Но я бы не хотел, чтобы причиной увольнения стал я. Если дело лишь во мне — я переведу тебя в другой отдел, где мы почти не будет пересекаться.

— И ты сделаешь это для меня?

— Почему нет? Мне и самому… будет непросто. Надеюсь, что когда-то смогу вспоминать о тебе без боли. Кроме того, Оля… Нам всё равно придётся общаться и налаживать отношения. Дети всё чувствуют.

— Да, это правда, — кивнула я.

— Значит, я займусь переводом в понедельник?

— И ты не будешь мне ставить палки в колёса?

Рома вздохнул.

— Забудь всё, что я тебе на горячке наговорил, когда приехал, — в очередной раз он поймал мой взгляд. — Всё изменилось. Мать своего ребёнка я никогда не обижу. И мне стали известны детали, которых я раньше не знал, и винил тебя во всех грехах. Я беру все свои слова обратно, и прошу простить меня за это мальчишеское поведение. Я обещаю, что буду только помогать тебе и Оле, по любому вопросу.