Ты не знаешь о дочери

? — Поняла всё по моим глазам Даша и округлила свои.

Я кивнула.

— С ума сошла, да? — спросила она. — Дело, конечно, твоё, и жизнь твоя, но… Ты ведь понимаешь, чем это может кончится? Он опять сделает тебе больно.

— Он изменился, — заметила я, вспоминая его вчерашние слова и поведение.

Да и в больнице с Олей, с домом для дочери — тоже ведь поступки не мальчика.

— Внешне? — подняла брови подруга. — Да — бородой оброс.

— Это щетина."

"— Да однофигественно.

— Нет, Даш, — покачала я головой, убирая кусок пиццы. Аппетита совершенно никакого не было. Я переживала насчёт рабочей недели под управлением Романа. Так скоро он не переведёт меня. Он сам ещё до конца не владеет делами, он не сможет взять секретаря, который тоже мало в чем разбирается. Пока мне придётся оставаться. И это будет очень нелёгкая для нас обоих неделя… — Он в принципе изменился. Это очень заметно.

— Душа моя, — вяло улыбнулась Даша. — Ты слишком к нему добра. Ты опять влюбилась в него? Снова в Питерского, в этого придурка?

— Нет, — покачала я головой.

Я его и не забывала. Как оказалось…

— А как же Виктор?

— С ним ничего не может быть, — ответила я. — Я ему скажу об этом как будет возможность. Чтобы не надеялся зря.

— Жаль, — вздохнула она. — Мне он нравится гораздо больше молодого и импульсивного Ромы… Но твоё сердце уже сделало свой выбор в пользу второго. Так ведь?

Я молча опустила ресницы.

Выбрала ли я кого-то из них? Нет, я отказалась от обоих. Чтобы вместо бури был просто покой.

— Я никого из них не выбираю, — ответила я наконец. — Просто я не смогу ответить Виктору, и чего зря ему голову морочить?

— Ну это верно, — согласилась Суворова. — Мужик он вроде нормальный, не заслуживает такого отношения.

— Да никто не заслуживает. Всегда надо честно говорить, если чувств нет. Другому ведь больно. Он надеется на что-то…

— Да, ты права, — вздохнула Даша. — Катька. Ой, Катька!

— Что?

— Не обожгись…

— Постараюсь.

Даша снова шумно вздохнула и принялась за новый кусок пиццы. Ну что она мне скажет, в самом деле? Приседай мне на уши или не приседай, а я думаю о Ромке, и ничего с собой сделать не могу. И у нас всё было, мы сорвались. Она права, тыщу раз права, и мы оба это понимаем, но каждый раз, когда оказываемся рядом, теряем над собой контроль. Только если нам реже видеться поможет, но как я уже сказала раньше — пока это невыполнимо. Но я была рада, что Суворова не стала дальше развивать эту тему и осуждать меня — мне бы ещё тяжелее стало… Как ни крути, а решать всё только мне.

Даша уехала, я уложила в кровать Олю, сказала, что завтра мы идём в садик, и ушла к себе. Приняла душ, а потом долго бродила по комнате.