Ты не знаешь о дочери

Иначе я просто начинаю задыхаться…

— Какое он право имел… — сжал плотно губы Роман. Он не договорил, но всё было и без того ясно.

— Ты мне будешь закатывать сцены ревности теперь, Ром? — пихнула я его в плечо, но этот медведь и не думал меня отпускать. — Какое на это право имеешь ты? Ты отец моего ребёнка, не муж!

— Ты ему отказала? — проигнорировал мой вопрос Рома.

— Ты думаешь, когда принимают предложение, кольцо в урну выбрасывают? — спросила я. — Отказала, как видишь. Тебе легче стало?

— Стало, — заявил он. — Ты не хочешь за него замуж.

— Гениальный вывод, — усмехнулась я. — Даже ребёнок бы догадался! Отпусти, Ром, я домой хочу.

— Ты всё ещё любишь меня.

Это не аргумент отчитываться перед ним!

— Я так и знала, что своего обещания не прикасаться ко мне ты не сдержишь, — вздохнула я. — Успокойся и езжай домой… Нам ещё с тобой работать.

— Ладно, — отпустил он меня и сделал шаг назад.

Так просто? Непохоже на Романа, но так даже лучше.

— Тогда пока, — сказала я и сделала шаг к двери. Открыла замок ключом и почувствовала, как кто — то тоже тянет за дверь. А потом и его — близко.

— Ром, ты…

Но крепкое тело уже впихнуло меня внутрь дома. А потом медведь поймал меня в капкан своих рук, прижав спиной к стене…

— Питерский, ты наглый… — едва могла говорить я под его поцелуи на моей шее. — …врун… М — м — м…

Сопротивляться ему бесполезно — всё равно не получится. И он это знает, поэтому уверенно вел меня в спальню, зная, что там нам будет хорошо. Оли сегодня дома нет, и можно покричать от души, и мне этого хотелось.

— Зачем? — шептала я, когда было уже поздно.

— Я тебя люблю, Рыжая… Всё ещё люблю.

От его неожиданного признания в момент, когда наши тела сплелись, меня лишило последних крох рассудка, и я прижалась к нему ещё теснее. Пыталась вобрать его в себя словно губка воду. Пыталась снова насладиться им, ведь утром мы опять расстанемся.

Всё стало ещё сложнее…

— Ты меня любишь тоже, — сказал он мне в губы. — И чем быстрее ты это поймёшь — тем всем будет лучше.

К утру голос был сорван, тело ломило от огромного количества ласк и удовольствия, а мы обессиленные уснули на одной кровати без одежды…

* * *— Доброе утро, — услышала я и зажмурилась.

Яркое солнце ударило в глаза, потому что кто-то раскрыл шторы. А ещё я учуяла где-то возле себя запах кофе… И почувстовала навалившееся на меня тело, и новые поцелуи.

— Вставай, Рыжая! — говорил мне Роман, когда его губы на время освобождались. — Иначе я тебя сожру, и на работу мы не попадём…

— Я встаю… — ответила я, понимая, что проигрываю ему.

Ещё немного и я скажу «да». Катя, не сломайся. Ты же знаешь, что будет снова больно! Это Питерский. С ним любовь с привкусом соли и стекла…

— Тогда пей кофе, и поехали.

Он уже явно был в душе — волосы блестели от воды.