Ты не знаешь о дочери

— Да, кто это? — заговорила она снова, когда я так и не ответил, внезапно провалившись с головой в воспоминания…

— Катя, — заговорил я. — Это Роман. Я взял твой номер у отца. Я приехал и жду тебя у подъезда.

— А, привет… — отозвалась она. — Сейчас спущусь.

— Вещи для Оли собрала?

— Да.

— Тогда спускайся.

Глава 29

Роман— Доброе утро, — сказала она, когда села в мою машину.

— Э-э… Доброе утро, — отозвался я, понимая, что голос куда-то пропал и хрипит.

Я волнуюсь, и понять не могу, от чего именно.

— Поехали? — спросила она.

Бледная, не накрашенная, только по волосам расческой провела. Очень видно, как ей плохо. Я уже знаю такое её состояние. Боже мой, прошло столько лет, а я словно ощущаю её как раньше. Она молчит, не жалуется, не ноет, но внутри горит, кричит, плачет. И я слышу этот немой крик. Катя осталась Катей… Одинокий волчонок.

А я? Каким она видит меня? Я изменился по её мнению или нет?

— Да, конечно, — словно вынырнул я из своих мыслей и завёл мотор.

Мы доехали до центра быстро. Всю дорогу катя молчала, нервно сцепила свои пальцы и сжимала зубы. Она очень сильно переживала, и я тоже. Точно не мог сказать, почему: потому что Оля — моя дочь, или потому что Катя старадает. Меня всё вместе задевало.

Дверь отделения интенсивной терапии открыла медицинская сестра.

— Доброе утро, мы…

— Доброе утро, — не дослушала она. — Я помню, Оля Романова. Я сейчас уточню о ней информацию. Ждите.

— А можно её врача позвать к нам? — успел спросить Роман.

— Я скажу, что вы хотите побеседовать, — кивнула она и закрыла дверь.

Мы принялись ждать, но уже через минуту она вернулась.

— Мама, заходите! — сказала она. — Очнулась Оля.

Катя тут же юркнула в дверь.

— А мне можно?

— А вы кто? Отец?

— Да, — ответил тут же я."

"— Ну заходите тоже, так и быть.

Нас проводили в палату, где разместили Олю.

На огромной кровати девочка казалась ещё меньше чем была. Бледная, явно нездоровая. В руке — игла капельницы. Сердце кололо это зрелище. Катя кинулась к ней, я остался стоять позади, чтобы не мешать им. Девочка ещё очень слабая, может отключиться опять. Пусть хоть Катя с ней поговорит, нам так и вообще предстоит познакомиться с Олей. Очень верю, что скоро мы это организуем, когда она поправится.

— Олечка, солнышко! — Катя старалась не плакать, но голос и руки у неё сильно дрожали.

Она присела на край кровати рядом с дочкой и склонилась над ней. Гладила её по волосам, целовала бледные щёчки.

— Девочка моя…

— Мама… ты пришла.

— Конечно, милая, мама всегда рядом. Тише, тише, не вставай.

— Я хочу домой.

— Я знаю, моя хорошая, но пока надо побыть тут. А когда ты поправишься, мы тебя обязательно заберем.

— Мам…

— Что, зайка?

— Мам…

Глаза ребёнка снова закрылись. Оля замолчала и как будто снова уснула.