Ты не знаешь о дочери

 — Нет, это понятно, что вы же с ней жили вместе, и ничего удивительного, что у вас получился ребёнок, нет, но ты, выходит, не знал об этом?

— Не-а.

— Катя не сказала?

— Нет.

— И растила её сама?

— Да.

— А ты уверен, что ребёнок твой? — задал разумный вопрос Архип. — Почему она не сказала?

— Мне кажется, что мой, — честно ответил я. — Но тест мы сделаем, конечно. Чуть позже. А не сказала, потому что, видимо, обиделась… Ты же помнишь, как мы расстались."

"Я до сих пор помню этот день и наш последний разговор у стены университета в мелочах. И ту флешку, которую она кинула в меня.

Я не смог удержаться от соблазна, и всё-таки забрал её. Домой не пошёл, в гостинице уже её включил… И мне стало в разы хуже. Лучше бы я её не включал и вообще даже не поднимал с асфальта. Там были поздравления друзей, сокурсников, товарищей по плаванию, а в конце… Признания в любви от Кати…

Я думал, мальчики не плачут. Но в тот день я просто не мог ничего поделать с собой. Она просто убила меня нежными, трогательными словами, которые в сложившейся ситуации втыкались спицами в сердце, в рёбра, не давая дышать, не давая жить, не оставляя шанса на спасение…

Разворотил поэтому полномера, за который потом платили отец и Наташа…

Стыдно до сих пор, но это были мои эмоции, моя боль, которая вот таким образом нашла выход.

Хотя это были лишь крупицы той боли, которую я носи в себе последующие долгие месяцы.

— Помню, — ответил Архип. — Такое не забудешь… Ну, понятно. Катя такая… Гордая. С характером. А чего же решила сказать?

— Оля в больницу угодила, — сказал я. — Клещ укусил. В реанимации вторые сутки — лихорадка от яда клеща. Мы отмечали на даче отца юбилей Наташи. Когда девочке стало плохо, я её и Катю в больницу повёз.

Ребёнка под капельницы, пытаются яд нейтрализовать. А Катя мне и говорит: Оля — твоя дочь. Вот так…

— Бедный ребёнок, — тихо произнёс Архип. — Если бы с Вадиком нашим что случилось, я бы с ума сошёл. Держись, брат! Помощь же оказали?

Он ободряюще хлопнул меня по плечу.

— Да, она под присмотром врачей круглые сутки, — кивнул я. — Ей, кажется, легче. Она стала приходить всё на более время в себя, пока снова не поднимается слишком высокая температура.

— Катя переживает сильно?

— Конечно. Стараюсь её поддержать как могу.

— Ну понятно. Она тебя гонит, да?

Архип, конечно, быстро догадался, что Катя не была мной забыта. Он слишком хорошо меня знает, и знает, как сильно я её любил. И теперь слишком много о ней говорю…

— Да.

— А ты хотел бы всё вернуть?

— Не знаю…

— Но тебя тянет?

— Да.

— Но ты же жениться собрался? Как же Лада? Нельзя так, брат.

— От кого я это слышу, боже мой? — съязвил я. — Давно ли ты так запел? Напомнить, чем ты занимался до того, как Крис тебя приручила?

— Не надо. Я помню.