Версальский утопленник

Приложив палец к губам, Николя улыбнулся. Эме сняла соломенную шляпку, подвязанную лентой цвета вишни. Когда период бурной страсти прошел, для влюбленных наступило сложное время ссор, размышлений и тревог. Каждый подталкивал другого сделать решительный шаг к разрыву, словно хотел проверить силу его привязанности. Когда же Эме вступила в возраст зрелости, Николя неожиданно почувствовал, что она нисколько не изменилась и в расцвете лет осталась такой же юной, какой он увидел ее впервые. Глубокое чувство, вспыхнувшее между ними в тот день, когда он нашел ее, промокшую и обессилевшую, в лесу Фос-Репоз, не угасло и в период колебаний и раздумий.

При каждом воспоминании о той встрече сердце Николя начинало усиленно биться. Эме же поняла, что ей совершенно необходима уверенность в том, что, чего бы ни случилось, рядом всегда есть он, сильный, готовый мужественно встретить любую опасность и встать на ее защиту. Она поняла, что за суровым видом, приобретенным за долгие годы службы, скрывается душа хрупкого меланхоличного юноши, и она одна умеет понимать его настроения и исцелять его печали. И безграничная благодарность к человеку, подарившему ей уверенность в жизни, слилась с несравненным чувством восторга. У влюбленных начался период, когда, поняв, что их объединяет, они успокоились, и пламя их страсти разгорелось заново.

Трапеза действительно заслуживала внимания, и они отдали ей должное.

— О, Господи, мне вспомнился случай из моего прошлого, — проговорил Николя. — Когда я прибыл из своей провинции в дом на улицу Блан-Манто, Катрина, бывшая тогда кухаркой у комиссара Лардена, готовила суп-потаж из каплуна с устрицами. Я до сих пор его помню.

В те времена я ел устриц только сырыми, то есть живыми, и мысль о том, что их можно варить, потрясла меня и показалась поистине варварской. Изумление повлекло за собой презрение, но, к счастью, я его не выказал, решив, что имею дело с невеждой, ничего не понимающей в устрицах.

— То, с чем нам приходится сталкиваться впервые, часто кажется нам либо таинственным, либо ошибочным.

— Кстати, ваш визит к этому доктору. Как его имя? Я забыл, хотя видел его в отчетах полиции, да и вы мне его называли.

— Месмер. Доктор Антон Месмер.

— И что же? — спросил он, собирая донцем артишока размазавшийся по тарелке соус. — Быть может, вы посвятите меня в ваши магнетические эскапады?

— Нас с трудом провели через толпу страждущих, где можно было увидеть людей всех сословий и званий.

— А вы прошли все вместе, словно крейсерский корабль?

— Право слово, вы опять смеетесь! Мы заранее договорились о визите, и нас ждали. К тому же мы приехали в придворной карете.

— Превосходно, очень интересно! Молчу и обещаю больше не прерывать вас.