Версальский утопленник

Скорее всего, Пиданса каким-то образом причастен к финансовым аферам в пользу графа Прованского, брата короля, на сегодняшний день признанного наследником трона после Его Величества. А ежели быть совсем точным, то, говорят, он содействовал разорению свихнувшегося на благочестии придворного, некоего маркиза де Брюнуа.

— Того, кто недавно истратил пятьсот тысяч ливров на один только крестный ход?

— Того самого. А потом устроил ужин, превратившийся в попойку. Разорение маркиза готовилось давно, а когда тот наконец стал банкротом, принц за бесценок скупил владения маркиза, разумеется, покупку сделали на подставное лицо.

— Вот уже нечто конкретное, дающее пищу для размышлений. Так зачем заставлять меня прибегать к недозволенным методам, в то время как можно просто поговорить со старым другом?

Посеревшее лицо Ретифа скривилось в гримасе, видимо, означавшей улыбку. Желая положить конец встрече, он поднялся, но Николя знаком велел ему сесть.

— Подождите, я вас надолго не задержу. Когда вы по моей просьбе следили за Ренаром, вы проводили инспектора до его квартиры на улице Пан, не так ли? Скажите, его экипаж постоянно оставался в поле вашего зрения?

Услышав вопрос, Ретиф вздохнул с облегчением.

— А зачем? Я же знал адрес. Так как в тот час улицы Парижа пусты и я был уверен, что не заплутаюсь, я дважды срезал углы, чтобы он меня не заметил.

— Перейдем на язык протокола: вы своими глазами видели, как он с попутчиком из Воксхолла высаживался из кареты возле своего дома?

— Ах, вот вы о чем! Нет, не видел. У дома есть ворота. Так как я не хотел, чтобы меня заметили, я обосновался довольно далеко от дома.

Экипаж въехал в ворота, а потом выехал, пустой. В этом я уверен, ибо своими глазами видел пустой кузов.

— Отлично, — произнес Николя, записав показания Филина в свою рабочую записную книжку. — Ретиф, я на тебя рассчитываю."

"Сев в фиакр и приказав везти его на улицу Нев-Сент-Огюстен, Николя попытался привести в порядок теснившиеся в голове мысли. Они скакали, словно на скачках с препятствиями, устраивали кучу-малу и никак не хотели вставать в строй. Впрочем, со дна этой неразберихи неожиданно всплыли два факта, нашедшие подтверждение в словах Ретифа.

Личность Пиданса де Меробера вызывала у Николя живейший интерес. Сей борзописец, пользовавшийся репутацией ушлого типа, обладал удивительной способностью служить и нашим, и вашим, и власти предержащей, и тем, кто своими скандальными подпольными сочинениями постоянно бросал этой власти вызов. Кроме того, он участвовал или даже являлся организатором финансовых махинаций, а также, будучи приближенным к Шартру, выступал подставным лицом графа Прованского.