Веселый Роджер

Он смотрит на Вика своими нереальными бирюзовыми глазами с карими радужками, кивает.

– Ну, сам понимаешь, бывают накладочки с поставками. Я не буду твою кожу бить обычными чернилами, не проси. Я вообще взялся за твои ноги только по дружбе.

– И потому что ты безумный художник.

– Ага, нормальный в глаза краску не зальет. Да же, Вера? – внезапно переключается на нее Дима, смотрит в упор.

– Ой, прости. – Она ловит себя на мысли, что пялится.

Но как можно не пялиться, когда белки его глаз ярко-бирюзовые, а взгляд гипнотизирует, мгновенно загоняет в ловушку, не выпуская.

Через пару секунд напрочь забываешь о некрасивом родимом пятне Димы, есть только его глаза, от которых невозможно оторваться. «Страшно-красиво», – приходит на ум определение.

– Еще скажи, ты не ожидал, что все, глядя на тебя, будут думать только о том, какой ты психопат, раз залил в глаза краску, – тут же заступается за нее Белов.

– Можно подумать, кто-то в здравом уме возьмется бить шрамированную кожу, – отвечает тот с вызовом.

– О чем спор? – К ним подходит Джей-Ви с очередной девицей в объятиях.

Хорошо выпившая, она тянется к Вику, хочет обнять его за шею сзади. Вера делает движение, будто закрывая его, загораживая, та смеется.

– Ну, к тебе не подобраться сегодня! – восклицает. Делает взмах рукой, жестикулируя, и задевает стакан на столе.

Тот, как в замедленной съемке, переворачивается, и содержимое выливается частично на стол, а остальное – прямо на живот Белова. Целый, полный до краев стакан – Вик успел сделать лишь несколько глотков. Он пытается его поймать, но не выходит.

Вера быстро опускает руку на лужицу – горячо.

Смотрит на Вика, на его глаза, которые расширяются, как обычно бывает, когда он сталкивается с триггером или его угрозой. Лицо Вика застывает, и лишь взгляд выдает ужас, страх перед болью, которая скрутит минутой позже. Белов рассказывал, что эта боль нетерпимая, что в минуту пика нужен кто-то, кто будет караулить, держать за руки, иначе можно и глупостей наделать, из окна выпрыгнуть, только бы прекратить ее.

Вера смотрит в его глаза и видит в них панику. Панику, от которой внутри все сжимается.

Они продержались целый вечер, у них почти получилось. Безрассудной была сама идея приехать сюда, зря Вера пошла у него на поводу. Надо было настоять на своем, увезти его домой, в безопасность. Хочется ударить эту идиотку чем-то потяжелее.

– Ну трындец! Я сейчас. – Вик почти спокойно поднимается, даже улыбается, и идет в противоположную сторону дома.

Никто на него не смотрит, бросают вслед лишь короткое «извини». Кажется, только Вера замечает неестественность, скованность в его движениях.