Веселый Роджер

Он склоняет голову и утыкается своей макушкой в ее. Так и сидят несколько минут, молчат. Вера без остановки моргает, прогоняя слезы. Ванная продолжает расплываться, кафель на полу то приближается, то снова отдаляется. Лечь бы на него да зажмуриться."

"Хочется оплакивать Вика. Оплакивать живого человека, сумевшего каким-то образом зацепиться за этот мир и заставить свое изуродованное, измотанное тело функционировать.

– Помнишь, ты спрашивала, показывал ли я кому-то шрамы? Было однажды дело. Мне тогда начало легчать. – Он выпрямляется, тычет на голову. – Сам стал на заправку ездить.

Первые годы Артём мне машину заправлял, каждую неделю приезжал для этого, иногда чаще. Я ж езжу много за город на объекты, нельзя без машины. А от одного запаха бензина сразу крышу рвало. Потом вдруг смог сдержаться один раз, второй. Пересилил себя, победа была настоящая. Курить следом начал, к женщинам прикасаться потихоньку. Раньше ведь не мог даже смотреть. Если порнуха приснится, я сразу на транках, как наркоман, в бреду хожу, ногами шаркаю, в башке туман. А куда ж без женщин? Повсюду они. Хочется ведь постоянно. Дома иногда сидел месяцами. Со временем стало отпускать, только и работал, что на психолога. Помогло. Ну и решил, может, настало время делать еще шаги? Может, не так все ужасно, может, терпимо даже? – Вик поглядывает на Веру выжидающе.

Она слушает внимательно, кивает, поощряя, но смотрит в пол, на Белова не решается. Лишь иногда бросает взгляд – и снова в пол, в безопасность. Как же чисто и свежо здесь. Наверное, никто из гостей не знает о существовании этой комнаты, повезло, что Вик нашел ее. Он продолжает:

– Гордиться-то, в общем, нечем. Купил проститутку на ночь, поговорил с сутенером, что нужна такая, чтобы… ну, опытная, чтобы не испугалась.

Поначалу нормально было, она танцевала, раздевалась. Я смотрел. Потом снял майку… – Вик усмехается, качает головой, посмеиваясь над собой же. Делает вид, будто ему забавно, что уже пришло время как байку вспоминать тот случай. – Она как завизжит. Швырнула мне деньги, сказала, что лучше сдохнет, чем обслужит Фредди Крюгера. И свалила. На лестничной площадке одевалась, забыла у меня кучу тряпок, так спешила. Ну, тогда, в общем-то, границы я и установил себе.

Надо что-то сказать именно сейчас, но если Вера откроет рот, то начнет плакать навзрыд.

– Такой вот я Вера. Весь такой. Ляжешь теперь со мной? – Вик толкает ее локтем, посмеиваясь, между тем давая ей повод перевести тему.

Вера цепляется за так необходимую передышку руками и ногами, переключает все внимание на нее, заслоняясь ею от его невыносимой боли и страха, как щитом.

Вскакивает с ванны, встает перед ним, упирает руки в бока и начинает возмущаться:

– Так и знала, что ты водил домой проституток, Белов.