Веселый Роджер

Впервые я встал перед зеркалом и поразился тому, какой тощий. И уродливый, разумеется. Тогда подумалось: зачем они меня выхаживают? Какой смысл? Мнимый гуманизм во всей красе.

– Ты прости, что заставил волноваться.

– При чем тут твое «прости»? Ты хоть иногда вводи меня в курс дела. Говорят, жениться собираешься. Позовешь хоть?

– А ты как будто и не рада?

– Пытаюсь свыкнуться. Размышляю: если бы у меня было трое сыновей, Вера бы успела перед всеми задом покрутить?

– Я ведь люблю ее, мам, – перебиваю. – А Вера полюбила меня таким вот. – Дергаю футболку. – Это не просто, ты ведь знаешь, что там под одеждой. – Кладу ладонь на грудь.

Мама смотрит пристально, слегка, неосознанно качает головой, выдавая мысли, которые пытается тщательно скрыть.

– Но почему именно она? Я хочу вас понять, честно, но Вик… Помоги мне в этом. Она бросила Артёма в беде, как ей можно доверять после этого?

– Она от него ушла не из-за ВИЧ, и ты это знаешь. Просто не все могут простить измену.

– Ты говоришь словами своего отца.

– Неправда."

"– Ее все знают как невесту Артёма, – разводит мама руками. – Что мне делать с их фотографиями? Столько альбомов в «Одноклассниках»… А что говорить родственникам, соседям, друзьям и знакомым? Как это выглядит со стороны? Неужели у тебя совсем нет брезгливости? Будете ночевать на даче в той же самой комнате, на кровати, где Вера была с Артёмом? Тебя призраки не закусают?

Призраки закусают, как же. Одиночество, безнадежность, когда год за годом ничего не меняется и каплю ласки можно получить лишь от пьяной, подцепленной в баре на одну ночь идиотки, согласной на то, чтобы незнакомый мужик ей руки связал, лишив возможности двигаться, жаждущей экспериментов, от которых самого подташнивает, – вот что жрет, куски посочнее отхватывает.

Ревную ли я Веру к Артёму, зная об их прошлом? Конечно, ревную, и вы читали мои прошлые отчеты. Но нужно ведь расставлять приоритеты, включая голову. И у Веры, и у меня есть прошлое, пошло оно к дьяволу.

Мягко улыбаюсь. Мама, видимо, забыла, какой я. Как только смог сам за собой ухаживать, больше перед ней не раздевался. Ей бы следовало прыгать до потолка просто от мысли, что любая женщина обратила на меня внимание. Стягиваю майку через голову, смотрю на маму. В ее глазах слезы, блестят, как драгоценные камни. Бесценные. За каждый бы заплатил, если бы цена не оказалась столь высокой величиной в сердце. Но не могу я отказаться от Веры, как бы в очередной раз маме ни было за меня стыдно.

– Я должен ее удержать. Вера не видит во мне урода, не спрашивает, что случилось тогда там, на озере, и почему. Не знаю, чем заслужил столь хорошее отношение с ее стороны, но мне нравится жить, зная, что она мне верит.

– Вик, у меня плохое предчувствие.