Веселый Роджер

И что прикажете делать в этой ситуации? Продолжать оплачивать врагу комфорт, элитные напитки, прекрасных дам?

– Враги из-за женщины?

– Так вы знали!

– Клянусь, нет.

– Вы представьте, каково это – вдруг узнать, что вы платите человеку, который разрушил семью любимого брата? А есть что-то важнее семьи? Вот вы как считаете? Вам ведь знакомо предательство, вы побывали на дне и знаете, что из-за бабы можно потерять голову. Наделать разного. Любимая женщина – это ж тыл, опора. Когда она за спиной, можно горы свернуть, на войну идти. Время сейчас обманчиво мирное, но вы ж понимаете: война никогда не прекращалась. Каждый норовит в свою семью кусок посочнее притащить, оторвать у другого. А если вдруг понимаешь, что нет у тебя тыла больше? Хоть к стене поворачивайся. Знакомо?

– Но у вас же все получилось. «Континента» больше нет, и такая слава идет, что не скоро еще светит бывшим работникам новое удачное место. Экспертизы затрахали предыдущи объекты, все ищут, к чему придраться.

– И находят, поверьте. Но вы ничего не поняли. Напрягитесь же, Виктор Станиславович.

– Вам нужно, чтобы я его тоже предал.

– Чтобы все его предали. И некому было позвонить даже. Он вам звонит?

С меня стаскивают толстовку, футболку, перешептываются. Стою как на сцене, позирую уже второй раз за этот месяц малознакомым людям. Требуется усилие, чтобы не начать закрываться руками.

– Жизнь-то вас как бьет, оказывается, – сочувствует Анатолий Петрович после долгой паузы. – Вы сейчас боитесь, я знаю. Наконец-то вы боитесь. Я навел некоторые справки и понял, почему вас так сложно испугать. Вы ведь думаете, что выше денег, боли, смерти. Верно? Плевали вы в лицо мне с моими предложениями и угрозами. Вы многое испытали, вряд ли хоть что-то забыли. И смогли с этим жить. Как вы вообще смогли выжить?

– Хотелось верить, что кому-то пригожусь.

– Никто из друзей Костикова не должен был выйти из ситуации победителем. Вы понимаете это? Осознаете, почему мы с вами, цивилизованные люди, в итоге оказались здесь, в подвале на окраине города?

Я едва заметно киваю.

– В любом случае Костиков сбежал.

– Далеко он не убежит. Все плохое в жизни возвращается бумерангом. Скажите сейчас мне как на духу, вас заслуженно так изуродовали? Как вы сами-то считаете?

Молчу.

– Тогда я вам скажу. Нет, Виктор Станиславович, вы жертва. А вот то, что случится дальше, вы заслужили своей упертостью, наглостью, самоуверенностью. Ну, так что насчет извинений?

Опять бензин. Льют на лицо, мешок пропитывается мгновенно, так и задохнуться недолго. А следом Прорывная прижимает к земле, заставляет ссутулиться, едва не заскулить.

* * *Осознаю себя сидящим на корточках. Руки к голове – тот же мешок, не сняли.