Веселый Роджер

Я поднимаю голову и буквально любуюсь на свет в окнах своей квартиры. Какое же это счастье – возвращаться домой к ней, внутри аж потряхивает от нетерпения обнять Веру, поцеловать, и будь что будет. Как ни странно, именно в тот момент, когда меня загнали в очередную опасную ловушку, внутри проснулось ярое желание жить и вера в будущее.

– Тём, спасибо, что приехал. И вообще.

– Должен будешь. А лучше – скажи Вере, чтобы не боялась больше. Ну и, если так уж хочешь, дай мне в морду, заслужил. Только не отворачивайся. Хотя бы иногда звони, ладно? И еще… Это твое.

Артём протягивает мне сверток, какую-то белую ткань. Разворачиваю в руке и понимаю, что это Верино белье. Порванное. То самое, которое он с нее сорвал, когда…

Он что, его с собой носит? Зря.

Отказываться от столь щедрого предложения нет ни сил, ни желания. Я сжимаю зубы и с размаху бью по морде. Этот человек неисправим. Он может быть тем, кто бросается, не глядя, спасать брата и, спорю, за своих влезет в любую драку, не думая, сможет ли выйти из нее живым, но в то же время способен вышвырнуть женщину в лужу, а затем едва не изнасиловать ее.

Снова перед глазами Вера – моя хорошая, испуганная, дрожащая, в синяках и засосах, с ссадиной на коленке, босыми ногами… Такая беззащитная, одновременно сильная и стойкая, стоящая за моей спиной, такая нужная. Не могу удержаться и бью Артёма так, что рука немеет. Он действительно пропускает первый удар, руки по швам, но потом начинает отбивать следующие. В этот момент я подпрыгиваю и впечатываю свой лоб в его.

И это то, что нужно. Как же я мечтал о хорошей драке. Мы толкаем друг друга, Кустов налетает и валит меня на землю. Оба падаем, катимся, осыпаем ударами, пытаясь одновременно отпихнуть, прижать к земле и подняться самому. Трещит голова, ноет все тело. Приятно, что не от Прорывной. Силы и близко не на равных, я с тоской вспоминаю о бите, уныло валяющейся в «Кашкае», но не сдаюсь.

– Сейчас полицию вызову, прекратите немедленно! – раздается незнакомый женский голос над головой. Из окна. – Нашли место и время! Все спать хотят!

Мы с трудом отстраняемся друг от друга, сидим на земле, прерывисто дышим, каждый сверлит глазами оппонента. Артём грязный, в синяках. Сильный, сволочь, от ударов голова кружится. Я старался так бить, чтобы не до крови. Моя же стекает с губы и, кажется, из носа. Последний, кстати, горит и распухает.

Кустов улыбается. Сначала уголком губ, затем шире. Потом смеется.

– Наконец-то ты научился драться не как девка, – сообщает мне. Поднимается не с первой попытки: падает, но упорно встает снова. Пошатываясь, подходит и протягивает руку: – Мир?

– По первоначальному плану ты не должен был встать с земли.

Я отворачиваюсь и поднимаюсь сам, без его помощи. Делаю шаг, но припадаю на ногу, кажется, потянул что-то.