Воин-Врач III

После новостей от добравшихся до Гнезно четверых оставшихся в живых наблюдателей за «триумфальным возвращением на родные земли» несправедливо оскорблённого вором и самозванцем Изяслава Ярославича, которые контрольным ударом прямо в самооценку и здравый смысл увенчало послание от католических монахов из Люблина, что город взят войсками Всеслава Русского, богомерзкого Чародея, король погнал всех из зала пинками и площадной бранью, которой доселе не увлекался. Затребовал весь ставленый мёд и всё вино, что оставались в замке. Потом музыкантов. А потом и прочих искусниц. Возмущённой жене, Вышеславе Святославне, дочери президента хоккейной-ледняной команды «Черниговские Орлы» Святослава Ярославича, подбил глаз, вытолкав за двери и велев больше не пускать. Будучи к тому времени уже в одних основательно залитых, предположительно пивом, нижних портках.

Пришёл усовестить монарха, помазанника Божьего, сам архиепископ Гнезненский Станислав. Но тут же вылетел обратно, бормоча сдавленно молитвы, кажется, и прижимая к левой щеке распятие. Король по-прежнему бил без промаха. В мелочах. Но чувствовал остатками разума, которые тщетно пытался изо всех сил погасить хмельным питьём, что просчитался по-крупному, послушав людей Генриха и папы Александра. Которые, к его огромному сожалению, на аудиенцию к монарху, поглядев на королеву и архиепископа, не рвались.

Болеслав керосинил неделю, пока не устал. Велел призвать лекарей, что пускали кровь и ставили чудодейственных пиявок, якобы с самого Рейна привезённых. Ранее обиле́ченных жену и пастора пускать не велел, сославшись на нездоровье. Видимое невооружённым глазом. Издалека.

Чуть выздоровев, тут же собрал высший совет, позвав войта, воеводу, сотников, глав торговых гильдий и архиепископа. Который, сотворив молитву, уселся подальше от короля. На всякий случай. Так, чтоб почти полностью заживший глаз был подальше от тяжелой царственной длани.

— Сколько дней полных прошло с битвы под Вышгородом до Люблина? — король говорил глуховато, часто прикладываясь с кубку с отваром.

— Четыре полных, — ответил новый воевода Стах. Старый и добрый воин.

Хитрой латинской кривулькой, что продавали за отдельные большие деньги тамошние рисовальщики со своими картами, «прошагал» Болеслав от одной точки к другой, кружа по извивам Припяти. Которые на этой схеме явно были нанесены не все и не точно. Но и от тех, что были, мутило со страшной силой.

— Две седмицы, Стах! Галопом — десять дней! Никак за четыре! — снова повысил голос король и отхлебнул лекарственного питья.

— Так и я о том же! Невозможно это! Не могли ж они по́ небу доле… — и воевода только что руками рот не закрыл, глянув на исказившееся лицо Болеслава. Вспомнив про невероятные рассказы об ангеле Господнем.