Одна тень на двоих

Там, — он ткнул рукой в сторону стеклянной перегородки, за которой толпился народ и всхлипывала Ира, — мои сотрудники, а моя контора на Басманной. Удостоверение хотите?

— Хочу, — признался Данилов и улыбнулся, и милицейский улыбнулся тоже.

Покрутив перед носом у Данилова красной книжечкой, от которой почему-то тянулась толстая металлическая цепь, капитан Патрикеев спрятал ее в карман и вытащил ручку из высокого стакана.

Вытащив, он посмотрел на ручку и спросил у Данилова:

— Можно?

Данилов засмеялся:

— Да. Может, кофе хотите или чаю?

Капитан с тоской посмотрел в сторону перегородки, и Данилов понял, что ему до смерти хочется чаю, но он уверен, что ничего не дадут, — народ толпится, секретарша рыдает, тело только унесли, какой там чай!

— У меня свой чайник есть, — сказал проницательный Данилов, — и свой чай, и свой кофе. И сахар даже. Поставить?

— Поставьте, — скромным тоном Альхена из «Двенадцати стульев» попросил капитан.

Данилов поднялся, налил воды из громадной перевернутой канистры, установленной на постаменте, включил чайник и достал чашки. По пути он как бы невзначай переложил милицейский малахай со своего монитора в соседнее кресло.

Капитан сделал вид, что ничего не заметил.

— Ну, так, — сказал он, когда Данилов вернулся на место, — это кто? В смысле… потерпевший?

Какой же он потерпевший, подумал Данилов. Он не потерпевший. Он труп.

Терпеть ему больше никогда и ничего не придется. От этой мысли Данилову стало тошно.

— Его зовут Корчагин Александр… Викторович, по-моему, точно я не помню, нужно посмотреть в бумагах. Он мой сотрудник.

— Что значит — сотрудник? Он кто? Бухгалтер, охранник, начальник?

— Начальник я. Он два года назад закончил Архитектурный институт. Он архитектор. Я поручал ему всякие мелкие дела, на которые у меня времени не оставалось. Ну, посчитать что-нибудь, съездить в архитектурную комиссию, какие-нибудь пролеты посмотреть, все в этом роде.

— Архитектурный институт — это в котором Макаревич, что ли, учился?

Данилову стало смешно.

— И Макаревич тоже.

Архитектурный институт гордился Макаревичем, как будто тот построил храм Артемиды в Афинах, и порой казалось, что только вышеупомянутым песнопевцем это учебное заведение и знаменито.

— Таня Катко работает два года. Ее отчества я точно не помню. Саша, если не ошибаюсь, два с половиной. Ира только что пришла, три месяца назад. Ирина Геннадьевна Разуваева. Она секретарша. Звонки, бумаги, письма, договоры.

Чайник вскипел, Данилов разлил кипяток в две большие белые кружки и смотрел, как вода наливается густым янтарным цветом, поднимающимся от чайного пакетика.

Он чай собирается пить, а Сашку только что унесли на дерматиновых носилках, как тогда его жену. Больше Саши не будет. Никогда.

Как странно.