Волчья хватка. Книга вторая

И вдруг как-то само собой в голове сложилась схема, приведшая Мерина к самоубийству; шеф приказал Юрию Петровичу задействовать в розыске правозащитника этого ФБРовца. Бывший милиционер возмутился, получил разнос и, оскорблённый, уехал на конспиративную дачу заливать горе. Там решил больше не служить, задумал самоубийство, и этот выход его обрадовал. Потом вызвал Савватеева, дал три дня сроку и велел найти плоть Идрисовича. Савватеев эксгумировал тушу медведя, практически завалил операцию, и об этом стало известно шефу…

Второго наезда нервы Мерина не выдержали.

Если сейчас воспротивиться столь абсурдному приказу, сюжет может повториться…

— Он хоть говорит по-русски? — вместо протеста спросил Савватеев.

— Лучше нас с вами, — шеф снял трубку внутреннего телефона. — Бывший украинский гражданин…

— Как его фамилия?

— Твистер… Такая фамилия… — он отдал комуто распоряжение и положил трубку. — Привёз какую-то свою новейшую аппаратуру для поиска останков, старых следов крови, даже микрочастиц… В общем, воспользуйтесь ею… И отработайте эту охотничью базу!

— Насколько я понимаю, — мягко проговорил Савватеев, — нужно провести… достойную игру с украинским американцем?

— Не играть нужно! Искать тело господина Каймака! И о результатах докладывать мне лично.

Глаза шефа все-таки не удержались в мешках и выпали на стол бликами линз.

Савватеев ушёл от него в некоем очарованном состоянии и остальные мелкие дела, как-то: получение новых средств связи, приборов и чтение ответов на запросы, делал в автоматическом режиме. Ощущение странности всего происходящего ещё более усилила справка погранслужбы, где значилось, что Максимилиан и Максим Трапезниковы действительно служат в «горячей точке» — на таджикско-афганской границе — в спецназе и несколько месяцев назад подписали контракт сроком на три года.

Однако сразило Савватеева то, что у обоих братьев была указана одна и та же гражданская жена — Скоблина Милитина Львовна…

Та самая, озабоченная деланьем детей, мамаша…

Это можно было бы посчитать за ошибку писаря, который перепутал схожие имена братьев и на всякий случай «женил» их на одной женщине, если не знать многодетную Милитину Львовну…

Вот только детей у них не значилось, по крайней мере записанных в личное дело…

Начиналась какая-то липучая шизофрения, или действительно наступили библейские времена, поскольку Савватеев внезапно испытал зависть: это же надо, как устроено в природе! Кому-то даётся все и без всякого напряжения, а у него за пятнадцать лет кое-как получалась единственная дочь, да и та оказалась не его.