Все по-настоящему

Прикладывает ладони к горящим щекам, возвращается на свое место.

— Не пойму… Мы чью роспись собрались отмечать? По-моему, это вы сегодня расписались. Эй, Кира, ты что плачешь?!

— Угу… Это так трогательно! Ну, ты и… Клим! Я так за тебя счастлива… То есть за вас…

А если счастлива, то почему ревет? Протягиваю невестке салфетку, а сам кошусь на довольного, как слон, брата.

— Гормоны, — разводит руками тот, — что с них, беременных, взять?

Похоже, я единственный, до кого так долго доходят его слова. Отец бросается к Сашке с объятиями. И даже Ника бормочет какие-то нескладные поздравления. А я все перевариваю полученную информацию.

— Ну, наконец, я буду нянчить внуков! — сияет улыбкой отец, похлопывая Сашку по спине.

— Ты даже детей не нянчил, — завожусь с пол-оборота. Тут же на мою ладонь ложится Таткина рука и с намеком сжимает. Да знаю я! Знаю… Не лучшее сейчас время для выяснения отношений, но мне так трудно сдержаться и не вспомнить отцу свои детские обиды.

— Меня нянчил, — вздыхает Ника. — По крайней мере, пытался. Даже косы сам заплетал. Кривы-ы-ые…"

"Киваю непонятно кому и зачем, и протягиваю руку брату. Поверить не могу, что этот оболтус скоро станет отцом. Я уж было решил, что они с Кирой чайлдфри. И, как оказалось, ошибся. Стискиваю ладонь. Трясу. Тянусь через весь стол к невестке. Та хохочет сквозь слезы и протягивает ко мне руки. Обнимаю и её, но так… едва касаясь, чтобы не навредить. Наверное, в этот момент Тата и уходит. По крайней мере, я не обнаруживаю ее за столом, когда возвращаюсь на свое место.

— Тата пришла расстроенная, — говорит мне отец. — Я пытался расспросить, что случилось, но она не кололась.

Молча отодвигаю стул и отправляюсь на поиски жены. Вот не зря она еще днем показалась мне чем-то странной!

Глава 11

Тата

Горе часто сравнивают с бетонной придавливающей к земле плитой. Но мое горе — это что-то совсем другое. Мое горе — вязкий молочный туман, в котором я бреду куда-то, и которым дышу, потому что больше дышать мне нечем. Кислорода нет. Он исчез, испарился. Вместо него в мои легкие проникает туман… и несется по венам, наполняя тело отравляющей нутро безнадегой.

Веселиться нет сил, хотя я очень рада за Киру с Сашкой… Ухожу, сама не зная, куда — в молочной дымке я ничего не вижу. Хлопает дверь. Упираюсь во что-то мягкое. Краем сознания понимаю, что передо мной — кровать. Ноги сами принесли меня в спальню Клима. Медленно опускаюсь на не расстеленную постель и накрываюсь с головой свисающим с края покрывалом. Нос утыкается в подушку. Делаю вдох, опасаясь, что ничего не почувствую, но, к счастью, вместе с неотступным туманом вдыхаю знакомый аромат мужа и чистого наглаженного до скрипа белья. А я терпеть не могу гладить…

Сгибаю колени и, почти касаясь их лбом, сворачиваюсь в клубок.