Все по-настоящему

— На какой?

— Ты действительно думаешь, что это я все подстроила? Я?!

Признаться, еще несколько минут назад я был в этом абсолютно уверен. Меня уже пытались использовать один раз, и я не хочу повторения!

— Согласись, что такие случайности довольно маловероятны. Уж слишком много всего совпало. Тебе не кажется?

Татка зарывается пальцами в растрепанные белокурые волосы и, к моему удивлению, качает головой.

— Кажется… И в такую случайность действительно трудно поверить. Но, постой… Как долго ты уверен, что я тебя обвела вокруг пальца? Сколько времени прошло с Восьмого марта? Три недели? И все это время ты, считая меня… мерзкой лгуньей… жил со мной бок о бок, спал со мной…

— А что мне надо было делать?! — огрызаюсь и так же, как она, упираю руки в бока, неосознанно копируя ее позу.

— Не знаю. Наверное, подать на развод, — Татка опускается в кресло и растерянно трет лицо руками. — Так почему ты этого не сделал? — вскидывает взгляд. И то, что я вижу там — напрочь выбивает из меня все дерьмо. В них столько страха… И столько надежды! Словно мой ответ может вознести ее на вершину мира, а может — низвергнуть в ад. Что за черт? Какого хрена вообще происходит?

— Не знаю. Решил, что не стоит рубить сгоряча. Мне… неплохо с тобой. И, может быть, через некоторое время я сумею простить это все… Дать тебе второй шанс.

— Совсем недавно ты сказал, что не даешь вторых шансов, — шепотом напоминает мне Татка.

— О, да бога ради! Не строй из себя оскорблённую невинность! В данном случае я — пострадавшая сторона, тебе не кажется?

— А знаешь что? — вдруг вскидывается Татка. — Нет! Не кажется! Никакая ты не пострадавшая сторона. Ты — тупоголовый осел! И это не мне нужны вторые шансы, понял?! Они нужны тебе, — она подходит ко мне близко-близко и подносит к моему носу грозно выпяченный вперед указательный палец. — Потому что, мерзкая ты задница, я ни в чем перед тобой не виновата."

"Напоследок Татка толкает меня в грудь ладонями и, когда я отступаю на шаг, со всех ног припускает к выходу из гостиной. Срываюсь за ней следом. Перед самым ее носом захлопываю дверь, а для надежности еще и спиной подпираю — отрезая своей спятившей женушке все пути к отступлению. Окружающее нас пространство будто потрескивает от скопившегося в воздухе напряжения. Ведущий погоды пугает первой в этом году грозой, и я готов поклясться, что уже слышу приближающиеся раскаты грома.

— Клим, Тата? У вас все нормально?

Ах, это не гром! Это мой отец, которого я все никак не выгоню, стучит кулаком в дверь.

— Да!

— Нет! — кричим с Таткой одновременно.

— Немедленно выпусти меня! — шипит она.

— Мы не договорили.

— Ты ошибаешься! Я тебя вдоволь наслушалась.