Второе дыхание

Мне дали пять дней на подготовку ее к боевым действиям. При этом не было ни оружия, ни боеприпасов, ни обмундирования, ни даже обычных лопат. Пообещали, что привезут это всё маньяна. Поэтому в первый день я занялся строевой подготовкой.

— Зачем нам вся эта ерунда⁈ — сразу возмутился мужик лет под тридцать с многодневной щетиной, из-за которой был похож на добровольца с большой дороги.

— Мы не в королевской армии, нам это не надо! — поддержал его второй, тоже небритый, но единственный, имеющий полный комплект военной формы.

Я понял, что, если сейчас не заставлю подчиняться, центурия так и останется революционным сбродом, и четко изложил я свою позицию:

— Значит, так. В армии приказы не обсуждаются, а выполняются быстро и правильно. Кто не хочет делать это, тот трус или предатель, который не хочет учиться воевать и срывает подготовку других, помогая врагу. Поэтому каждый, кто откажется выполнять приказ или начнет его обсуждать, будет отчислен из центурии. Лучше я пойду в бой с пятью смелыми бойцами, чем с толпой трусливых болтунов.

— Тогда от тебя все разбегутся! — весело скалясь, заявил небритый.

— Выйди их строя, — приказал я.

— Это зачем? — задал он вопрос, нагло ухмыляясь, после чего сделал полшага вперед.

— Пошел вон отсюда, — спокойно произнес я. — Иди в штаб. Пусть тебя отправят в любую другую центурию. В моей ты не будешь служить. Мне трусы не нужны.

— Ты как меня назвал⁈ — мигом вспухнув, закричал небритый."

"Сразу после завтрака я достал из рюкзака свой кобуру с парабеллумом, надел ее на пояс. Сейчас расстегнул клапан, достал оружие, направил ствол в лоб крикуны.

— На счет три пристрелю, — спокойно молвил я. — Раз. Два.

— Иди ты к черту! Я найду командира получше! — заявил он, быстро зашагав к воротам.

— Кому не нравится военная дисциплина, кто любит слишком много болтать, кто понимает, что в бою не справится со своими эмоциями, могут уйти вслед за ним, чтобы мне не пришлось убивать своих, — предложил я остальным.

К воротам направились еще двое: одетый в полный комплект формы и парнишка с узким лицом и худым нескладным телом.

Я засунул пистолет в кобуру и объявил:

— У нас осталось четыре дня до отправления на фронт. Этого слишком мало, поэтому будем заниматься напряженно. Я должен научить вас воевать, иначе погибнете в первом же бою.

Не знаю, что подействовало на них сильнее — мои последние слова или намерение пристрелить болтуна, но с этого момента приказы выполнялись быстро и без разговоров.

48

После сиесты я приказал Хесусу Родригесу проводить дальше строевые занятия, а сам пошел в штаб с пятью бойцами, наиболее сообразительными, быстрее остальных осваивавших азы шагистики, которых оставил у входа, чтобы не вступили в спор на моей стороне.