Второе дыхание

Внутри церкви те же шестеро сидели за столом и человек двадцать дискутировали с ними на повышенных тонах. У меня появилось предположение, что персонажи не менялись с утра. Я протолкался к очкарику Хуану Коморера, который, как выяснилось, был генеральным секретарем партии PSUC (ОПСК).

— Для подготовки центурии мне нужны десять винтовок и семьсот патронов, — потребовал я.

— Маньяна, — произнес он.

— Сейчас, — сказал я и, поняв, что он опять собирается произнести заветное испанское слово, повторил твёрдо: — Сейчас.

Хосе Коморера вздохнул тяжело и приказал Кончите:

— Выпиши камраду Суизе пять винтовок и триста пятьдесят патронов.

Испанская безалаберность хороша тем, что работает в обе стороны. В арсенале, располагавшемся в двух кварталах от штаба, заправлял крупный мужчина с грубым лицом, на котором тонкие, аккуратно подстриженные усики альфонса казались неуместными. Я отдал ему выданный в штабе приказ, написанный от руки на листе бумаги, без подписи и печати.

— Иди сам выбирай, — даже не глянув в бумажку, разрешил он и махнул рукой в сторону длинного полуподвала с арочным входом.

Света там не было. Рядом с входом лежали навалом или стояли, прислоненные к стене винтовки и карабины самых разных систем и годов выпуска. Большую часть составляли немецкие винтовки «маузер-95» образца тысяча девятьсот девяносто восьмого года под патрон калибром семь миллиметров. Отличное оружие с магазином на пять патронов, точное, дальнобойное и убойное. Помню его по Первой мировой войне. Некоторые русские офицеры-артиллеристы возили с собой трофейные для охоты на крупного зверя и на всякий случай. К сожалению, именно эти достались испанцам. В некоторых я даже затвор передернуть не смог — так закипели от ржавчины. Еще были австрийские «манлихеры», американские «винчестеры» и даже русские «мосинки» точно в таком же запущенном состоянии. Я уже хотел набрать этого ржавого металлолома, но решил дойти до конца полуподвала. Для этого поджег клок газеты, валявшийся на полу, выложенном красным кирпичом. В самом конце были закрытые ящики, в которых лежали смазанные «маузер-95» по пять штук в каждом. Я подозвал четырех своих бойцов и приказал отнести в нашу казарму два ящика, не обращая внимания на крики заведующего арсеналом. Впрочем, он промолчал. Испанский пофигизм штука тонкая: не найдешь, где нарвешься.

С пятым солдатом мы нарыли среди всякого ржавого барахла по десять плоских штыков и шомполов к винтовкам не в самом мрачном состоянии. Затем отправились в соседний за патронами. Хесус Родригес просветил меня, что самые плохие — это изготовленные в Испании. Со Средневековья ничего не изменилось. Хорошие мастера встречались здесь, как исключение. Чуть лучше делают в Мексике. Самые хорошие — американские и немецкие.