Второе дыхание

С трехступенчатой подставки перешагиваю на левое полукрыло, иду к кабине с открытым фонарем. Забираясь внутрь, увидел, как один из членов экипажа, наверное, пилот, что-то горячо говорил своему главному начальнику. Скорее всего, доказывал, что нельзя доверять такую сложную технику какому-то… Не знаю, по какой причине, но полковник Оро отрицательно помотал головой. Может быть, надеялся, что чем быстрее закончатся самолёты, тем быстрее вернется домой.

В кабине я почувствовал себя помолодевшим до восемнадцати лет. Я опять в Качинской авиашколе в Красном Куте. Впереди бои за Москву, Сталинград, Новая Гвинея… Двигатели запустились легко. Подождал, когда прогреются, пристегнулся ремнями и показал рукой, что иду на взлет. Не знаю, есть ли кто на вышке и управляет ли полетами? Исходя их испанской расхлябанности, которая заразна, там должно быть пусто, как и на взлетной полосе.

Разгон, взлет, убираю шасси. Высоту набирает медленнее моего «НИД-42С», но и вес у них разный. Поднявшись под облака, до девятисот пятидесяти метров, закладываю вираж, потом делаю горизонтальную бочку, плоский штопор, ранверсман — разворот на горке — и сажусь. По нынешним меркам очень продвинутая машина. Действительно, скоростной, даст фору многим нынешним истребителям. В воздухе ведет себя неплохо, если не считать слабоватую продольную устойчивость. При посадке заметил склонность к капотированию, особенно если резко тормозишь колеса шасси. После «Пе-2» это показалось детской шалостью. Я подрулил к тому месту, откуда взлетел, и остановил самолет. Развернуться там негде было, пусть техники вручную перекатят.

— Что скажешь? — спросил командир «Группы двенадцать».

Я озвучил положительные и отрицательные стороны. Судя по тому, как переглянулись члены экипажей и еле заметно улыбнулся полковник Оро, знали это и без меня. Зато поняли, что не с новичком имеют дело.

— Сколько у тебя часов налета? — спросил он.

— Не могу точно сказать, раньше их не считали. Летаю с одиннадцатого года. Был только один продолжительный перерыв на два года — с четырнадцатого по шестнадцатый, когда воевал в артиллерии. Так что, наверное, больше, чем у пилотов всей группы вместе взятых, — скромно ответил я.

— И в придачу летчик-асс — шесть побед! — добавил он, поглядывая на членов экипажей, как учитель на двоечников. — Учитесь у него, перенимайте опыт.

— Уверен, что и так летают хорошо, — благосклонно молвил я.

— А сталинские соколы должны летать лучше всех! — наставительно произнес полковник Оро и сказал мне: — Твой самолет в ремонте. Потрепали его два дня назад фашистские истребители, пилота ранили. Подменишь его. Механики пообещали, что завтра вечером закончат. Значит, послезавтра полетишь на бомбежку. Сейчас тебя отведут в общежитие, покажут койку.