Второе дыхание

В этом плане пулемёт «ДА-2» как раз хорош: магазина хватает на один раунд, а до второго есть время поменять оба. Я лечу малость выше немца с учетом того, что мой стрелок ниже и жду. Вижу яркие вспышки нескольких трассирующих пуль, которые пролетают чуть ниже вражеского самолёта. Антон не учёл упреждение. Он делает правильные выводы и поднимает стволы выше. Первые пули проносятся над «Хейнкелем-51», а на остальные он как бы налетает сам. Наверное, последние тоже улетели за молоком, но они обычные, их полёт не виден. В тот же миг вражеский самолёт проносится под нами так близко, что я замечаю лицо немецкого пилота с закрытыми глазами и открытым ртом, откинувшегося на спинку в расслабленной позе, словно отдыхаем в глубоком мягком кресле. Закладываю вираж и вижу, что «наш» «Хейнкель-51» летит под острым углом к земле. Догоняю его на высоте метров триста. Антон успевает всадить во вражеский самолёт еще одну порцию пуль, порвав тканево-фанерную обшивку фюзеляжа. Как догадываюсь, это уже было лишнее. Лётчик погиб или был тяжело ранен во время первой атаки. Впрочем, мой штурман потренировался в боевых условиях, не помешает. Я закладываю вираж, наблюдаю, как вражеский самолёт врезается под острым углом в пологий склон светло-коричневого холма, покрытого зеленой травкой, капотирует, сломав винт и левую часть верхнего крыла, и кверху брюхом, задрав шасси, сползает к подножию. Четыре-ноль в нашу пользу.

74

Контрразведка республиканцев расстреляла несколько человек из обслуживающего персонала аэродрома и диверсии прекратились. При этом я не уверен, что расправились именно с теми, кто не жалел сахара для наших самолётов. Вполне возможно, что пострадали невинные люди, а преступники просто залегли на дно, пережидая опасные времена.

Убедившись, что буря затихла, отправил в Мадрид телеграмму с условленным текстом «Признаю свою вину. Возвращайся». Уверен, что к вечеру весь город знал, что я раскаялся в своем глупом поведении, решил помириться с Татьяной Риарио де Маркес. Она приехала на такси на следующий день с новым черным кожаным чемоданом, забитым еще более новыми платьями. Теперь моя любовница вне подозрений, потому что диверсии совершались и во время ее отсутствия."

"Расплатившись с таксистом, я громко, чтобы услышала синьора Исабель Гонсалес Гутьеррес, которую встретил в вестибюле, произнес, с трудом сдерживая ухмылку:

— Прости, я был неправ!

— Вот и хорошо! — тоже улыбаясь хитровато, сказала Таня.

Я взял чемодан, а она — под руку меня, и, как помирившиеся влюбленные, вместе зашли в дом. Синьоры Исабель в вестибюле не было. Наверное, стоит за дверью своей квартиры и слушает, о чем мы говорим. Моя любовница щебетала, как ей скучно было в Мадриде без меня.