Второе дыхание

"

"— Слышал об этом в тюрьме. Говорили, что отработал заграничный «медвежатник», взяли миллион, — сообщил он.

Так рождаются легенды. Первоклассный специалист всегда иностранец, и воруют миллионами.

— Это был ты? — задал вопрос свояк.

— Мне стыдно в этом признаться, — серьезным тоном начал я и закончил шутливо, — но там было намного меньше миллиона!

— Знаешь, когда мы встретились, я сразу подумал, что ты не из тех, кто дружит с законом, — сообщил свояк.

— Это закон не дружит со мной, — уточнил я.

— Стефани не сомневалась, что ты занимаешься чем-то преступным, но не могла понять, чем именно, — сообщил он.

Надо же, а я думал, что шпионит из ревности.

— Это я при ней ударился во все тяжкие, а с Вероник завязал, пока не сбили мой аэроплан. Решил, что советская власть мне задолжала, и взял своё, — выдал я почти правду.

Баркас подвернул на юго-запад, и сыновья подняли темно-серый парус-трисель, который поймал юго-восточный ветер. Скорость малость подросла. Где-то часа через полтора взяли еще западнее и выключили дизельный двигатель, пошли только под парусом курсом бакштаг, но примерно так же быстро. Предполагаю, что проходили район, где можно встретиться с пограничным катером. К тому времени у нас со свояком уже глаза слипались, но мы держались, боясь заснуть и не проснуться. Ему тоже не понравились физиономии контрабандистов.

10

Турок таки не соврал. Контрабандисты оказались надежными. Может быть, потому, что мы были настороже. На рассвете баркас подошел к берегу юго-западнее входа в Днестровский лиман возле села Будаки. Лодку подтянули к борту, сняли брезент, младший сын сел на весла Первым спустился в нее Алексей Суконкин, принял чемодан и баул. Я отдал Мыколе восемьдесят рублей, поблагодарил.

— Может, еще когда воспользуюсь, — сказал я на прощанье.

— Завсегда пожалуйста! — произнёс он.

Лодка доставила нас к песчаному берегу. Мы потопали с вещичками к одноэтажным домам по обе стороны пыльной грунтовой улицы, сложенным из ракушечника. Никаких заборов. По дворам и улице расхаживали куры и поросята, только выпущенные хозяевами. Мы приготовились дать отпор румынским пограничникам, чтобы не повторить судьбу Остапа Бендера, но их здесь и в помине не было. В одном из дворов босая женщина средних лет в белой косынке, рубахе и цветастой юбке рубила длинным тесаком на широкой лавке, потемневшей от времени, коричневато-оранжевую тыкву. Увидев нас, оторвалась от дела, посмотрела внимательно и без тревоги и продолжила. Видимо, здесь частенько по утрам появляются со стороны моря незнакомые люди.

— Доброе утро, хозяйка! Не подскажите, кто отвезет в Аккерман? — обратился я.

Она поприветствовала в ответ и показала на дом, расположенный дальше и на противоположной стороне улицы:

— Идите к Иону.