Второе дыхание

К тому же, у нас автомобильный бум начался, собираемся расшириться, залезть в соседние кантоны, но не хочется брать кредит. Недавний кризис научил быть осторожными в этом вопросе, — подробно рассказал я.

— Да, меня тоже тряхнуло основательно, думал, не выберусь, — пожаловался Роберт Хейз. — Поэтому и решил отойти от дел.

То ли еще будет через четыре года! Говорить ему об этом не стал, чтобы не спугнуть.

Ему понравились и яхта, и вилла, и даже мой автомобиль. У него чисто английская любовь ко всему старому. Мы сошлись на начальной цене — миллионе трехстах тысячах франков, но вместе с яхтой и «мерседесом». Роберт Хейз решил, что продавил меня, а я знал, что он влип по-крупному. Хотя, если переживет войну и протянет еще лет десять-пятнадцать, продаст виллу намного дороже.

Я отправил в Женеву Вероник и сына, у которого через два дня начинался учебный год, на четырехместном самолёте «Дорнье-Комета» швейцарской авиакомпании «Swissair», как назывались после слияния мои бывшие конкуренты «Balair» и «Ad Astra Aero», а сам остался в Антибе, дожидаясь, когда нотариус проверит и оформит сделку по продаже виллы. Это был тот же самый, только постаревший на одиннадцать лет, ставший совсем седым и неприлично медлительным. Мурыжил он нас три недели, но все-таки оформил.

— Могу выдать чек на английский банк «Барклайс», чтобы нам обоим не терять на обмене валют. Это очень надежный банк, — предложил Роберт Хейз.

Знал бы он, кому это говорит!

— Имел с ним дело, — признался я, не уточнив, какое именно.

В Женеву я поехал на поезде с пересадкой в Лионе. Французские вагоны первого класса все еще далеки от «Восточного экспресса». Впрочем, при их расстояниях это неудивительно. Шесть с половиной часов я просидел в почти пустом вагоне до Лиона, там прождал три часа и за два с половиной добрался до Женевы. Деньги, полученные от продажи виллы, яхты и автомобиля я вложил в тридцатилетние облигации четырех с половиной процентного займа, выпущенного кантоном после того, как швейцарский франк был отвязан от золота и сильно подешевел, и срочно потребовались деньги на выполнение социальных обязательств.

45

На испанской стороне границы в здании погранично-таможенной службы одноэтажном, старом и обшарпанном, ни души. Я вышел к нему ночью, обогнув по дуге французский пост, расположенный в паре сотнях метров, и дождался там рассвета. Оконные рамы кто-то неаккуратно выковырял. Битое стекло не увидел, значит, крестьяне прихватили то, что было плохо приколочено. Не пропадать же добру! Внутри остались деревянные стеллажи у стен, пустые, покрытые пылью, и на полу валялись исписанные синими чернилами листы бумаги.