Выстрел на Большой Морской

Чтобы усыпить бдительность преступников и не возбуждать излишних толков, государь приказал объявить о самоубийстве бывшего министра. Ведётся негласное следствие. Мы подозреваем в совершении злодейства некоего Рупейто-Дубяго. Это бывший офицер, бывший агент Третьего отделения и большой мерзавец. По обнаруженным его письмам, он собирался убить и ограбить у вас в Москве какого-то купца-рогожца. Не вашего ли Крестовникова? Сегодня у меня встречи с обер-полицмейстером генералом Козловым и начальником сыскной полиции надворным советником Эффенбахом. Я поинтересуюсь у них этим делом. В какой части проживал покойный?

— В Пятницкой, во втором участке.

— Ваш рассказ, тем не менее, выглядит странным. Почему тревогу по поводу возможной насильственной смерти Крестовникова бьёте только вы, посторонний ему человек? А сын, вдова и братья молчат?

— Я… я не знаю.

— Разгадка убийства — или несчастного случая, если права полиция — в ответе на этот вопрос. Как только я узнаю ответ — тот час же сообщу его вам.

— Буду весьма признателен, господин Лыков. Я помню, что вы с Благово умеете находить ответы на вопросы.

— Могу ли я рассчитывать на содействие в расследовании господина Горсткина?

— Полностью и безусловно; я распоряжусь.

— Честь имею!

Глава 17

Новая кровь

С Рогожского кладбища Лыков поехал на Тверской бульвар, 22, в канцелярию московского обер-полицмейстера. Доложился секретарю и был тут же допущен в кабинет. Козлов, моложавый свитский генерал с залысиной и смешными длинными усами, торчащими в стороны, словно стрелки часов, принял гостя радушно. Они познакомились три года назад. Тогда Алексей на потеху обер-полицмейстеру порвал кандалы легендарного Тунгуса — первого силача среди уголовного мира империи. Род Козловых — старинный нижегородский, известный с 16-го века, что ещё более сблизило генерала и титулярного советника.

— Здравствуйте, Александр Александрович. Вот, прибыл опять под вашу юрисдикцию.

— Рад, Алексей, весьма рад! Как, силушки не убыло?

— Вроде, нет.

— Сколько сейчас поднимаешь?

— До двадцати семи пудов догнал.

— Экий молодец! Завязал бы ещё что-нибудь для нашего музеума.

— Дела бы сначала поделать, ваше превосходительство.

Козлов сразу посерьёзнел.

— Да, уж эти мне дела… Я извещён, Алексей Николаич, что ты занят розысками убийц несчастного Макова. И что эти злодеи, возможно, порешили кого-то и у меня в Москве. Так?

— Да. Возможно, этой жертвою является купец Крестовников.

— Тот, что убился в конце прошлого года?

— Арсений Морозов сейчас убеждал меня, что это не было несчастным случаем. И что полиция ведёт себя в этом деле недобросовестно.