Выстрел на Большой Морской

Генерал смутился, стал перебирать на столе какие-то бумаги, потом буркнул:

— Ты вот что, Алексей Николаич… Поговори об данном случае с Эффенбахом. Он тебе всё объяснит. А ко мне потом заглянешь, ежели останутся сомнения."

"Лыков понял, что дальнейшие расспросы бесполезны, и откланялся. В дежурных полицейских санках он полетел на Мясницкую, где в доме 3/5 помещалось секретно-розыскное отделение при канцелярии обер-полицмейстера — московская сыскная полиция. Заведующий отделением был ему так же хорошо знаком — в 80-м году вместе арестовывали знаменитого убийцу Сашку-Цирюльника.

— Здорово, Лыков! — приветствовал гостя на пороге красавец с элегантными гусарским усами.

— Здорово, Эффенбах! Слыхал уже? Поступаешь в моё распоряжение. Достукался: меня командировали улучшить работу московского сыска.

Эффенбах загоготал, усадил Алексея на диван и велел принести чаю с ромом. Когда секретарь поставил поднос и удалился, сразу сдвинул брови:

— Ну, а теперь взаправду: почто приехал?

Лыков не спеша, во всех подробностях описал расследуемое им дело, рассказал о единственной здешней зацепке — некоей Маньке-Контузии, и передал беседы с Морозовым и Козловым о загадочной смерти купца Крестовникова. Эффенбах молча выслушал, потом произнёс:

— Начнём с девки. Манька-Контузия шалава известная и даже знаменитая. Ты отыщешь её в «Руднёвке» ежедневно после восьми вечера; до этого времени Манька отдыхает.

— Кто она и почему так прозывается?

— Молодая красивая баба двадцати пяти годов. Начинала демимоденкой[84], затем каскадной певицей, потом сделалась и проституткой. Кличку же такую получила за то, что к ремеслу своему относится, так сказать, с душой. Или с огоньком… Говорят, клиенты от неё под впечатлением выходят, будто контуженные.

— А что такое «Руднёвка»?

— Дорогой бордель в Соболевом переулке, на Грачёвке. Вход только по рекомендации, посетители отборные. Особенно любят «Руднёвку» рогожцы.

— Старообрядцы? Им же вера даже курить не разрешает!

— Кто тебе сказал? Люди, как люди: и курят, и водку хлещут, и по бл…м ходят. Не хуже других, а пожалуй, что и получше, потому, как денег без счёту.

— Я понимаю, что в стаде не без паршивой овцы, но ты говоришь так, будто они все такие.

— Лёш! Не смеши меня. И это чиновник особых поручений Департамента государственной полиции? Конечно, рогожцы не все такие. А только лишь девять из десяти!

— Поясни, пожалуйста, подробнее.

— Охотно. Да, ты прав — старообрядцам ничего такого не положено. На людях. А ежели никто не видит, то пускаются во все тяжкие. Вот, к примеру, твой знаменитый земляк Бугров — он что, аскет?

— Какой там аскет! Баб любит — страсть. У себя на Сейме уже 35 домиков, говорят, выстроил для своих бывших. Через полгода меняет!

— Ну и наши такие же.