Выстрел на Большой Морской

 — А говорят, что водка вредна! Никогда этому не верил, а теперь особенно.

— А выбрался ты как? — продолжил расспросы Благово.

— Через четыре дня пришёл кот и вывел меня через узкий и длинный лаз, которого я не заметил.

— Какой кот?

— Дымчатый, ласковый.

Благово прошёл в угол к иконе, трижды на неё перекрестился:

— Слава тебе, Господи, слава тебе, Господи, слава!

Потом вернулся к Алексею:

— Коты тебя всегда любили.

— Теперь они меня спасли!

— Что же ты лаз-то не заметил, сыщик?

— Ну, нервы… И потом, мне сейчас кажется, что его там и не было раньше. Я же всё обыскал. И вдруг он появился! Чудо какое-то, мистика… И ещё до сих пор не пойму, как я в этой теснине не застрял. Поболе кота размером-то.

— Да, Лёха, — сказал уважительно Эффенбах, — не берёт тебя ни крест, ни пест. Но постой: ты же без еды девяносто шесть часов!

— Ничего, только голова немного кружится, да подташнивает…

— Сейчас из трактира кучу жратвы принесут!

— Это можно. Но игру надобно доиграть до конца. Я тайно возвращаюсь в Петербург. Федю-Заломая увожу с собой. Он парень верный, беру его под свою опеку… Сыскное же отделение пусть ведёт поиск пропавшего Лыкова с привлечением Тоськи-Шарапа. Легенда такая: Лыков мошенник и связан с фальшивомонетчиками, через него хотят выйти на изготовителей «красноярок». Понял?

— Сделаем, — заверил Эффенбах. — Отмоем «демона» для будущих трудов. Не пойму только, зачем тебе Федя-Заломай? Он же дергач.

— Он станет дергач, если его сечас не забрать у Верлиоки. Но отнюдь не поздно спасти человека. Возьмём да покрасим, и выйдет Герасим…

Неожиданно Благово, зайдя сзади, потёр Лыкова по затылку. Тот недоумевающе оглянулся:

— Что, земля осталась?

— Нет. Ты глянь на себя в зеркало.

Алексей, извернувшись, всмотрелся и обнаружил, что на его тёмно-русых волосах появился клок седины. Словно кто мазнул кистью, обмакнув её перед этим в белила.

— Посидишь четыре дня в могиле, ещё и не то появится. Ладно, я хоть там не свихнулся…

Глава 28

Домой!

Эффенбах зашёл в свой кабинет и первым делом снял перепачканные землёй сапоги. Переобулся в лакированные штиблеты, кивнул Тоське-Шарапу:

— Вставай сюда. Ковёр мне не измажь!

Они только что вернулись из Даниловки, где кулачный боец показывал место, на котором расстался с Лыковым. Полицейские прошли по подземной галерее до завала, осмотрели место и составили протокол. Тоська был очевидно подавлен увиденным."

"— Что же ты, Антон Шарапов, с таким дерьмом водишься?

— Это вы про Лыкова так, ваше высокоблагородие? Не знаете, видать, настоящего-то дерьма. Лексей Николаич порядочный человек… был. Как понял, что нам с Федькой опасность угрожает, сей же час оттудова прогнал. Остался один, и вот… А вы — дерьмо! Это рази дерьмо?

— Ну ладно, — примирительно сказал сыщик.