Выстрел на Большой Морской

Сигарету держит в левой руке, а правую опустил в карман шинели.

И тут вдруг Павел Афанасьевич вспомнил, как восемь месяцев назад весёлый грек Папа-Фёдоров пришёл к нему на службу с дикой новостью. Что получил заказ на его, Благово, убийство. Ему велено было вот так же стоять утром на этом мосту и дожидаться вице-директора; тот всегда ходит в департамент одним и тем же маршрутом. Застрелить и умчаться в экипаже. Вон, кстати, и экипаж, едва различимый в сумерках, таится за углом. Т-а-а-к… Они нашли другого исполнителя.

Деваться Благово было уже некуда: он вышел на мост. Развернуться и побежать? Возле цирка Чинизели всегда стоит городовой. Если он ошибается в опасениях и перед ним обычный зевака — выйдет смешно и неловко. Если не ошибается, то его догонят и застрелят в спину. Ну-с, твоё превосходительство, что выбираешь: быть смешным или быть мёртвым?

Оружия Павел Афанасьевич никогда просто так не носил, брал только на задержания. Отбиться тростью? От револьвера не отобьёшся. С каждым шагом Благово приближался к человеку с жёлтым лицом, но ничего спасительного не приходило ему в голову. В висках стучало всё сильнее. Неужели сейчас в самом деле убьют? В центре столицы, в ста саженях от департамента…

До незнакомца осталось семь шагов. Шесть. Пять… Вот огонёк сигареты описал дугу и упал в Фонтанку. Сейчас желтолицый повернётся к нему!

Вдруг за спиной вице-директора раздался звон копыт. Подлетела пароконная коляска, остановилась, и из неё высунулось умное лицо Плеве.

— Павел Афанасьевич! Доброе утро. Вас подвести?

— Доброе утро, Владимир Константинович. Вы от графа? Что так рано?

— А, сорвал ни свет ни заря. И, как всегда, из-за пустяков. Так присядете?

— Пожалуй. Спасибо. Сегодня что-то скользко; дважды чуть не сделал оверкиль.

— Это как? — рассмеялся Плеве.

— Ну, кверху килем. В нашем случае это вниз головой!"

"Боковым зрением Благово увидел, что человек в суконной шинели быстро ушёл в направлении храма Святых Симеона и Анны и сел там в ожидавший его экипаж. Уф… Болтая ни о чём, полицейские начальники доехали до департамента, и только у себя в кабинете Павел Афанасьевич смог перевести дух. Министр внутренних дел граф Толстой вызывал Плеве обычно к вечеру, а сегодня неожиданно дёрнул с утра. Неужели эта случайность спасла Благово жизнь? Или это плод больного воображения?

Успокоившись и всё обдумав, действительный статский советник послал курьера за Лыковым. Вскоре тот вошёл своей бесшумной пластунской походкой, сильный и надёжный, и стало как-то легче.

— Здравия желаю, ваше превосходительство! — гаркнул он по-солдатски.

— Садись, камер-юнкер хренов.

— От камергера слышу!

Посмеялись, потом Благово сказал:

— Кажется, четверть часа назад меня хотели убить.

Лыков посмотрел на шефа: нет, не шутит.