Выстрел на Большой Морской

Вяземским первого, весьма вместительного трёхэтажного дома по Обуховскому (ныне Забалканскому) проспекту. Потом во дворе строения, названного «Обуховским», возвели три флигеля. Ещё дом поставили на Фонтанке; в нём поселилось княжеское семейство (это «Фонталочный дом»). И затем быстро и незаметно довели количество домов на вяземской земле до 13-ти. Все они имеют названия: Большой и Малый Полторацкие, Тряпичный, Корзиночный, Канцелярский, Стеклянный, Четвертные бани, Пекарный и прочее.

В Обуховском доме ранее квартировали сразу пять трактиров, в том числе знаменитая «Сухарёвка», описанная Достоевским и Вс. Крестовским. Теперь четыре из них закрылись, а «Сухарёвку» переименовали в «Ярославль» и несколько облагородили. По-прежнему чуть ли не половина из посетителей заведения — сыщики, поэтому уголовные именуют его между собой «Мышеловкой» и предпочитают ему безопасный «Малинник». Зато вместо закрытых кабаков в каждой квартире любого из 13-ти строений хозяева торгуют водкой в розлив."

"В «Вяземской лавре» по сравнению с временем, описанным в «Петербургских трущобах» Крестовского (1864 год), строгостей стало больше. Квартиросдатчики стараются не селить жильцов без документов, поскольку за это их «лишают столицы». Всё труднее укрываться беглым с каторги, даже если у них запасены поддельные виды. Осложнилась и скупка краденого: раньше каждый сдатчик маклакствовал, а сейчас многие боятся столь частых теперь облав.

И всё-таки лавра жива! По-прежнему грозен «Стеклянный флигель», в котором на страшном третьем этаже обитает преступная головка Санкт-Петербурга. Близость к Малому Полторацкому дому, имеющему выходы на Горсткину улицу и Сенную площадь, делает облавы здесь бессмысленными. Так же ловки старосты тряпичных артелей: за считанные часы в их мастерских краденое платье перешивается неузнаваемо, и сыщикам уже нечего ловить. В Четвертных банях, как и прежде, гуляют громилы, а над «дворянскими» номерами всё так же фабрикуют паспорта. Главный контингент лавры не меняется с годами: всё, что есть в огромном городе беспутного, пьяного, вороватого и опустившегося, стекается сюда. Неправильный четырёхугольник между Сенной, Забалканским проспектом, Горсткиной и Фонтанкой по-прежнему кипит злом. Он остаётся, говоря военным языком, операционным базисом преступного элемента столицы. При облавах попадаются лишь пьяницы да крестьяне с просроченными видами, приехавшие на заработки. «Деловой элемент» быстро и без особой паники переходит из флигеля во флигель, поскольку оцепить одновременно все тринадцать домов невозможно. Нетронутыми остаются бандитские притоны, где громилы днём едят, пьют, играют в карты, пользуют женщин — а ночью выходят на кровавый промысел.