Выстрел на Большой Морской

Вы правы: станцию нужно будет оборонять. А как? До Владивостока почти три тысячи миль! Да стоимость содержания гарнизона будет многократно выше, чем то, что он станет караулить! Климат здесь влажный и нездоровый, уголь всегда будет отсыревшим. А местоположение? Англичане в два счёта зажмут нас в тиски и прикончат.

— Почему же тогда немцы так настойчиво обнюхивают эти края?"

"— Да пусть обнюхивают! Во-первых, у них, в отличие от нас, денег куры не клюют. Во-вторых, германцы продвигают в Океанию свои торговые интересы. А у нас какие тут интересы? Будем папуасам ивановский кумач продавать? И, наконец, в-третьих — немцам некуда деваться.

У них вся Германия уже вскопана-перепахана. Растущие силы надобно куда-то направлять, хоть бы и в Микронезию. А нам она по кой хрен? Огромные территории Восточной Сибири и Дальнего Востока почти ещё не тронуты цивилизацией. Дел непочатый край. Сначала нужно свой огород в порядок привести, а потом уже на пустоши ничейные зариться…

— Вот в этом пункте я с вами совершенно согласен, ваше превосходительство. Война с Германией нам ещё предстоит.

Она, если хотите, неизбежна. Так пусть хоть не за этих людоедов станем мы проливать свою кровь!

Адмирал снова крякнул, на этот раз одобрительно, и уткнулся в свои бумаги. Он снова перечитал секретную инструкцию, подписанную управляющим Морским министерством вице-адмиралом Шестаковым. Там было прямо указано, что целью экспедиции является «приобретение пункта, на который мы могли бы заявить права на владение и поднять свой флаг». Шестаков предписывал осмотреть обе гавани «берега Маклая», названные в честь великих князей Константина и Алексея.

Далее «Скобелеву» надлежало обследовать также острова Пэлау и Адмиралтейские острова — в поисках того же заветного пункта.

— Лейтенант Борщ! — крикнул контр-адмирал. Подбежал вахтенный офицер.

— Скоро стемнеет. Подать сигнал на берег: «Всем вернуться на борт». Снимаемся с якоря и переходим двадцать миль севернее.

Через полчаса моряки и расстроенный Миклухо-Маклай поднялись на корвет. Быка поймать так и не удалось. Он скрылся в гуще тропического леса, а следом за ним и корова.

Недоенные козы бегали по берегу и жалобно блеяли в быстро наступавшей темноте.

Маклай почти силой, с помощью экипажа, затащил на борт трёх папуасов, которых назвал своими друзьями. Эти люди, сказал он, понадобятся завтра как переводчики для общения с аборигенами архипелага Довольных Людей. «Друзья» затравленно косились по сторонам и явно мечтали сбежать с корвета. Путешественник называл их Каин, Гассан и Марамай. Как только выбрали якорь, Гассан воспользовался суматохой и прыгнул за борт.