Взводный (СИ)

Если русские раненые умрут от голода, то он тут не причём, кормить русских он не обязан. О чём фон Рундштедт не знал, так это о том, что прямо перед оставлением города, Кирпонос распорядился забить кладовые госпиталей продуктами под завязку. Всё равно вывести все склады Кирпонос не мог, вот и позаботился о раненых, которых был вынужден оставить, надеясь на соблюдение противником заключенного с ним договора. Таким образом медикаментов и продовольствия в госпиталях было минимум на пару месяцев. Раненые выжили, но выжили именно сейчас, как только они выздоравливали, их забирали в концлагеря, а там уже как повезёт, но лишний шанс на жизнь оставленные раненые получили.

Вскоре фон Рундштедт узнал от своей разведки, что русский командующий благополучно вышел к своим, причём не один, а вместе с парой полнокровных дивизий и вывел его всё тот же майор Прохоров вместе со своим уже полноценным полком. Кроме этой плохой новости ещё состоялся крайне неприятный телефонный разговор с фюрером. Гитлер узнал, что фон Рундштедт приказал не трогать захваченные русские госпиталя и был этим крайне недоволен.

— Фон Рундштедт! Как изволите это понимать, почему вы защищаете этих дикарей, почему по вашему приказу нельзя трогать русских раненых⁈

— Мой фюрер, я не защищаю русских, просто мне приходится выполнять заключенное с ними соглашение.

— Что⁈ Какое соглашение, вы там что, сума сошли⁈

— Мой фюрер, к этому соглашению мне пришлось придти скрепя сердце. После того, как мы уничтожили в Тернополе, после его захвата, русские госпиталя, то противник просто сошел сума. Буквально за несколько недель я потерял почти треть своих медиков, русские принялись целенаправленно уничтожать наших раненых и медиков. А с другой стороны, если русские всё же выздоровеют, то мы просто пошлём их в концлагеря.

— Это несколько меняет дело, надеюсь вы не собираетесь ещё снабжать русских продовольствием и медикаментами?

— Нет мой фюрер, если русские умрут сами, неважно от чего, то я договор не нарушу.

— Ладно, в этом что-то есть.

Этот разговор оставил в душе фон Рундштедт неприятный осадок, мало того, что ему пришлось оправдываться, так ещё его просто вынудили к заключению подобного договора. А он не любил, когда его вынуждали что-то делать."

"Передышка продлилась недолго и скоро немцы переварив наши окружённые части, снова попёрли вперёд. Долго на занимаемых позициях мы не продержались и скоро были вынуждены отойти, правда за это время усилиями гражданского населения были подготовлены новые позиции.