Посох двуликого Януса

Да и жалко терять время, стоя у плиты, в жизни есть масса куда более увлекательных занятий. Не могу понять, зачем ты в свои чудесные годы тратишь силы на все вот это, вместо того чтобы развлекаться или отдыхать.

– А мне нравится готовить, – осторожно призналась Наяна. – Особенно если не для себя, а для кого-то другого. Мне кажется, этим я могу выразить свою любовь и уважение к человеку, порадовать его.

– Ну, меня-то ты точно порадовала! – воскликнула Анна Витальевна. – Я уже девочек пригласила на чаепитие и Сережу с Тимуром тоже позвала, посидим, отпразднуем удачное прохождение теста.

И не вздумай отнекиваться и придумывать отговорки, – она с деланой строгостью посмотрела на Наяну. – Без тебя это не праздник.

Под «девочками» подразумевались Екатерина Игоревна и еще две старушки-студентки, которых вели другие инструкторы и с которыми Анна Витальевна постоянно общалась.

– А Александр Олегович? Отказался?

Анна Витальевна поджала тонкие губы.

– Я его и не звала. Серьезный не по годам, весь кайф нам поломает. Я и Тимура не хотела приглашать, но Катя настояла, мол, Тимура жалко, он такой одинокий, к нему никто не приходит, никто его не навещает.

Да ладно, они с Сережей отличная пара: один все время ворчит и брюзжит, другой его пародирует, а мы с ней хохочем. Нам предстоит чудесная вечеринка! Ждем тебя к восьми часам, не забудь."

"Да уж, историка Александра Олеговича никак нельзя было назвать компанейским парнем. Традиции устраивать чаепития по случаю прохождения очередного теста не существовало до тех пор, пока неугомонная и жизнерадостная Екатерина Игоревна не проявила инициативу.

После своего первого теста она устроила маленький праздник, пригласив подруг, родственников и Наяну, ей казалось совершенно естественным разделять радость с теми, кто ей симпатичен. Каково же было ее негодование, когда она увидела, насколько удивлена Наяна!

– А что, здесь так не принято? – спросила тогда Екатерина Игоревна.

– Нет. Как-то никому в голову не приходило.

– Безобразие! Со мной этот номер не пройдет, – решительно заявила пожилая дама. – Мало того, что я позвала своих подруг и сестер, так я еще и всех твоих нынешних студентов приглашу, пусть знают, как должны себя вести нормальные люди.

В ее представлении «нормальность» означала наличие многочисленных социальных связей и контактов. От слов «замкнутость» и «одиночество» Екатерину Игоревну начинало мутить, она их не выносила. Она недолюбливала вечно всем недовольного Тимура Валерьевича, но искренне, от всего сердца жалела старика, который своим несносным характером отвратил от себя всю семью.