Заноза для хирурга (СИ)

 — Что случилось, Татьяна Ивановна? На что жалуемся?

— Доктор, это просто невозможно, — начинает она со сварливыми интонациями, — мало того, что мне постоянно хамят ваши медсёстры, так они ещё и не делают свою работу, когда человеку плохо!

— Какому человеку? — спрашиваю опрометчиво.

— Да мне же! — краснея от негодования, выдаёт пациентка. — У меня такие боли в сердце! Внутри всё горит! А никто и ухом не ведёт!

— Вот как? — беру тонометр и надеваю на тут же подставленную руку.

— Да! А вы почему так долго не приходили?

— У меня закончилось дежурство, — отвечаю, измеряя давление. — 130 на 80, неплохо. Где конкретно болит?

— Вот здесь прямо печёт, доктор! — она показывает на грудину. — А когда ложусь, вообще ужас! Умру здесь, никто и ухом не поведёт, — заводит свою обычную жалобную присказку женщина.

Стенокардия? Давление было бы выше… Да и вообще, состояние у неё явно в норме — те, кому и в самом деле плохо, так возмущаться не способны. Задумавшись, тяну носом воздух — какой-то знакомый запах рядом с кроватью, но не могу понять, что это такое.

— Анна Николаевна, — громыхает возле двери.

Явился.

— Почему такое небрежное отношение к пациентке? — Добрынин быстро проходит вперёд и останавливается рядом с кроватью. — Мне поступило заявление на хамство персонала и отсутствие реакций на жалобы. Позвольте вам напомнить, Анна Николаевна…

— Секунду, Никита Сергеевич, — озарённая внезапной догадкой, я перебиваю мужчину. — Татьяна Ивановна, — поворачиваюсь к пациентке, — что вы ели на ужин?

— На ужин? — женщина внезапно опускает глаза и бурчит: — Что было, то и ела.

— А конкретнее? — не отстаю, потому что узнала, наконец, запах."

"— Да лапшу ей сын принёс, — раздаётся голос с кровати напротив, там лежит ещё одна пожилая женщина, — вон же пахнет как.

— Какую лапшу? — хмурится Добрынин.

— Вьетнамскую, я полагаю? — внимательно смотрю на Колоскову, которой, вообще-то, показана определённая диета. И уж точно ничего острого, жирного, жареного и солёного.

— А что мне, голодом тут у вас лежать? — взрывается пациентка. — Хамят, не лечат, ещё и кормят чем попало!

Добрынин, сузив глаза, смотрит сначала на пациентку, потом на меня.

— Татьяна Ивановна, я скажу медсестре, она даст вам лекарство от изжоги, — я говорю спокойно и негромко, именно такой голос лучше всего действует на людей. — Мы хотим, чтобы вы поправились, но для этого вы должны нам помочь. Сейчас вам больше всего подходит именно больничный стол. Я передам вашему сыну, что не стоит приносить вам еду, которая будет раздражать желудок.

Колоскова фыркает и отворачивается. Похоже, конфликт исчерпан, и мы с Добрыниным выходим из палаты.