Заноза для хирурга (СИ)

Я поворачиваюсь к нему и только открываю рот, как слышу:

— Что за бардак вы тут развели?

У меня просто глаза на лоб лезут. Смотрю на начальство молча — я не ослышалась?

— Почему вы не следите за своими пациентами? — рявкает Добрынин. — Я должен тратить своё время на изжогу? — последнее слово он произносит настолько кислым тоном, что у меня самой чуть изжога не начинается. — Почему при поступлении вы не объяснили пациентке, чем чревато для неё нарушение диеты? Мне что, ходить по палатам и лекции читать?!

От дурацких обвинений, да ещё и высказанных в таком тоне, я теряюсь, а Добрынин продолжает:

— У вас, кажется, хирургическая специальность, м-м? Так какого… вы рассусоливаете с пациентами?

Хватаю ртом воздух, не в состоянии ответить.

— Так вот, Анна Николаевна, вы никогда не станете хорошим хирургом, — губы мужчины кривятся, голос холоден, — если продолжите так сюсюкать. Все эти ваши женские заморочки и слабости в хирургии не пройдут, — он небрежно жестикулирует. — Хирургу нужны железные нервы и крепкая рука! А с вашими данными идите вон терапевтом в поликлинику, или педиатром, детей взвешивать в день здорового ребёнка!

— Как вы смеете?! — сорвавшись, подскакиваю ближе, шиплю ему прямо в лицо. Он… он… сволочь! Да я всю жизнь положила, чтобы добиться того, что имею сейчас!

Мы оказываемся непозволительно близко. Дышим одним и тем же воздухом. В его глазах вдруг что-то вспыхивает — зрачок расширяется, я вижу своё отражение, и в ту же секунду мужчина резко отшатывается назад.

— Я всё сказал! Если хотите продолжать работать в моём отделении, докажите свою полезность!

Уже, значит, в «его» отделении! Да уж. Смотрю на удаляющуюся от меня фигуру, наполняясь мрачной решимостью. Хочет доказательств? Будут ему доказательства!

* * *Шесть месяцев проверок. Шесть месяцев доказательств. На меня кричат, меня провоцируют и обвиняют во всех грехах, а я молчу, стиснув зубы. Хватит, выступила уже в первый день. Надо признать, несмотря ни на что, работать с Добрыниным — большая удача. Я многому научилась и учусь ежедневно. Вот только характерец у него…

Тщательно моя с мылом и щётками руки, гадаю, зачем зав позвал меня первым ассистентом на такую в общем-то несложную операцию, как стентирование. Под местным наркозом ведь, да и вообще…

Помывшись сами и подготовив пациента — пожилого мужчину — мы с анестезиологом и операционной сестрой замираем, ожидая главного хирурга.

Добрынин заходит в операционную и кивает мне.

— Выполняйте.

Я поднимаю брови в немом вопросе.

— Ну, что смотрите? Начинайте!

Ну ладно, желание начальства — закон. Смотрю на анестезиолога, тот кивает — пациент под седативными.

— Работаем.

Выдох. Прокол стенки сосуда, вхожу в бедренную артерию, ввожу катетер.