Записки уголовного барда

– Давай подпищи, а то еще за курений рапорт будет.

Расписываться отказываюсь.

– Тада собирайся на другой камера, – командует коридорный, и дверь захлопывается.

– Начальник, я лучше здесь отсижу! – кричу, упершись лбом в глазок.

В ответ – тишина.

В груди все разрывается от боли, обиды и бессилия. Сажусь на пол, обхватив голову коленями. Слезы капают в бетонную пыль.

Через пять минут обыскивают догола и ведут в другую – № 2. Жалко сигареты. Жалко покидать прежнюю – худо– бедно прижился.

– Эт не мой решений. Щто-то ты со следаком не наладил. А мине началство визвал, постановление на десять сутка давал, я тебе падписат принес. Ты отказаль.

– Поэтому в другую?

– Этот тоже началство приказал. Новый камера – хуже тот. Шестой камера – курорт бил!

По сравнению с новой прежняя действительно – курорт. Эта грязнее, вонючее и темнее. Но самое нехорошее – с большой решеткой, которую тельником не заткнешь. Значит, самое неприятное впереди. Еле высидел пять, а тут еще целых десять.

Мороз за окном не спадает. Затыкаю решетку всем нижним бельем. Его все равно не хватает. Холод рвется в щели, и изо рта идет пар."

"Потянулись адские дни. С каждым днем все труднее вставать. В глазах темнеет, в голове шум. Утром, перед выходом на шмон, чтобы не упасть в коридоре, стою, прижавшись лбом к стене. Под самой решеткой она ледяная, и это помогает. Кости рук и ног все время ломит, и душит кашель. От круглосуточного холода нутро изводит боль. Потихоньку перестаю обращать внимание на клопов и прочую живность. Щетина на лице превращается в бороду. Руки и ноги чернеют от пыли. Грязный и обросший в этом смрадном бетонном коконе с каждым днем я все меньше похожу на человека.

Между тем скоро Новый год. По всему – проведу его в этих стенах. Одна радость – готовиться не надо – здесь на всем готовом. Утром спрашиваю начальника:

– На Новый год амнистии не бывает? Раньше могут выпустить?

– Если копита отбросишь, тот же день отсюда пай– дешь.

Ответ обнадеживающий.

Новогодняя ночь – как и все будничные. Карцер стоит на отшибе, поэтому тишина – звуки сюда не долетают.

Меж камерами ленивая перекличка.

– Начальник, когда 12 пробьет, крикни – хоть знать будем, что Новый год настал!..

– Начальник, подгони табачку в честь праздника!..

– Или заварочку!..

Из дежурки молчание.

– Начальник, амнистии уж не просим, так, по сигаретке на камеру раздай. Пачку всего, жалко, что ли?

Скрипит дверь дежурки, следом голос:

– На параша садись, кричи: тюрьма, тюрьма, дай сва– бода! Дай закурить, дай заварить! А-га-га!

И с грохотом захлопывается.

Боя курантов не будет. Запаха елки и апельсинов тоже.

– С Новым годом, братва!..

– В натуре, бля буду!..