Завороженные

Места глухие, но не столь уж и опасные, оружие у нас есть, воду найдем, без еды как-нибудь продержимся… Книг не так уж много, донесем… но даже будь их груда, я бы ни одной не бросила, волокла, пока сил хватит.

— Я тоже, знаете ли, — усмехнулся Маевский. — Давайте, вы все же сначала испробуете, исправен ли аппарат… Это еще что за черт?"

"Он тревожно озирался, посмотрел себе под ноги. Поручику тоже показалось, что земля под ногами словно бы легонько содрогается, слышится отдаленный гул. Элвиг тоже что-то такое почувствовала. Никак нельзя заявить, как только что со странным сиянием, бьющим из земли в небо, что это ему одному мерещится, все трое…

Элвиг вскрикнула, протянула руку. Дрожь земли усилилась, гул приближался.

И они увидели.

Пространство ущелья во всю ширину словно заливала коричневая высокая волна, двигавшаяся совсем не так, как морские волны, странноватая какая-то, не имевшая ничего общего с могучим потоком воды, как бы распадавшаяся на отдельные части… Трубные звуки заполонили все вокруг, земля дрожала, размеренный топот приближался с устрашающей быстротой.

Неисчислимый табун мамонтов подходил, накатывался со скоростью идущей рысью лошади. Высоченные мохнатые звери заполнили широкое ущелье сплошь, так что крайние, казалось, царапают косматыми боками скалы. Их там вроде бы были тысячи.

Звучно трубя, не умеряя аллюра, они приближались, приближались, плотным, сомкнутым строем, и меж ними не видно было ни вершка свободного пространства…

Поручик в панике огляделся. Насколько достигал взгляд, с обеих сторон вздымались отвесные скалы, по которым не вскарабкаться и обезьяне. Револьвер оттягивал карман, но представлялся сейчас игрушкой, песчинкой, не способной остановить могучую лавину. Укрыться в полуразбитой лодке? Исполины ее снесут, как ребенок сносит ромашку деревянной сабелькой… О том же самом явно подумал и Маевский — схватился было за скорострел, но тут же поставил его к ноге, безнадежно покачав головой. Да и Элвиг стояла, уронив руки, даже не пытаясь расстегнуть свои кобуры, накатывавшаяся на них дикая мощь заранее представала тем, против чего их жалкие игрушки бессильны…

Поручик вяло удивился, что не чувствует страха. Нисколечко. Ни малейшего. Его странное спокойствие не имело, он знал, ничего общего с тупой апатией, по слухам, охватывающей приговоренного к смерти.

Элвиг бросилась к нему, он обнял ее одной рукой и прижал к себе, завороженный несущимся на них потоком нерассуждающей мощи.

— Господи, твоя воля… — прошептал Маевский. И заорал, выбросив вверх руки: — А вот пошли! Пошли!

Невероятно, но приближавшаяся под неисчислимые трубные звуки лавина разомкнулась.