Завороженные

Крепенько же его на сей раз прошибло — хотя кошмар совершенно не изменился, в точности повторял все предыдущие. Вот только на сей раз смертная тоска, отвращение и еще целый ворох каких-то не запомнившихся, но, несомненно, отвратительных ощущений оказались столь сильны, что его, взмокшего от пота, из кошмара прямо-таки вышвырнуло …

Ну вот что прикажете с этим поделать?

Послышались уверенные шаги, вошла Элвиг, уже одетая, в расстегнутой рубашке, без ожерелья, камзола и пояса с оружием.

— Проснулся? — воскликнула она весело. — Утро такое чудесное, деревья в парке словно светятся изнутри, каждый листочек — чистейшая зелень…

Настроение у нее, сразу видно, превосходнейшее — а впрочем, поручик ни разу не видел ее грустной, разве что после приснопамятного разноса, учиненного Шорной."

"— Я только что с нашими говорила, — продолжала она жизнерадостно. — Интересное открытие случилось. Час назад у Турейских отрогов нашли еще один Черный Город… только совершенно необычный. Нет, на вид-то он совершенно обычный, вот только, Рениди клянется, он не заброшен, а именно что погиб после применения какого-то непонятного оружия. Жуткое, говорит, зрелище. Не руины, а разрушенный чем-то непонятным город… У нас такого оружия нет и никогда не бывало, значит, это они сами друг друга… в незапамятные времена… До сих пор имелись лишь смутные легенды, что однажды они меж собой все же воевали, твари… Ничего, если я тебя безжалостно брошу в одиночестве? Так хочется быстрее посмотреть, что там…

— Ну конечно, — сказал он сговорчиво. — Не пропаду…

Она унеслась в соседнюю комнату, прямо-таки приплясывая от переполнявшей ее беспричинной радости. Глядя ей вслед, поручик вновь попытался — и вновь безуспешно — разобраться в своих жизненных сложностях.

Он любил Лизу, тосковал в разлуке, но как-то мимолетно, по обязанности. Элвиг его переполняла. Он никак не мог бы сказать, что влюбился, но что-то им завладело самым непонятным образом. Слов для такого не имелось…

Потом появились вовсе уж странные мысли. Ему стало казаться, что только сейчас и здесь он жил собственной волей, а не плыл по течению, как прежде. Если хорошенько подумать… Слишком многое, если не все в его совсем короткой жизни происходило как бы по обязанности, по устоявшемуся обычаю, потому что так полагалось… Он окончил училище и стал офицером потому, что так ему, смело можно выразиться, было предписано родными. Он хлопотал о потомственном дворянстве, потому что так настояли отец с дедом. Он влюбился в Лизу, можно бы выразиться, совершенно самостоятельно, никто их не сводил наподобие прожженной свахи, не подталкивал, не создавал благоприятной обстановки, как это порой случается.