Завороженные

И тем не менее… Подошел момент, когда молодому человеку его лет, абсолютно здоровому в умственном, физическом и моральном отношении попросту принято было влюбиться. Он и влюбился. А дальше уж тем более все шло согласно вековым установлениям: положено признаться в своих чувствах, положено жениться…

Да и служба в батальоне началась никак не по его собственной инициативе, его отметили и выбрали без его ведома.

Теперь же… Он словно обрел некую свободу воли. Конечно, Элвиг сама его выбрала и недвусмысленно дала это понять, конечно, за уклончивыми фразами полковника крылся прямой приказ и все же… Пожалуй, впервые в жизни он чувствовал себя свободным от того, что обязывало, того, что надлежало, того, что было принято. Здесь он жил совершенно иначе. Бог ведает, как это сформулировать точнее, но он был уверен, что так и обстоит…

Вернулась Элвиг, спросила:

— Ты со мной не пойдешь?

— Не хочется что-то. Нужно зайти к начальству, узнать, не будет ли каких-то поручений…

— Понятно. Дисциплина… — протянула Элвиг таким тоном, с такими бесенятами в глазах, что ясно было: разнос Шорны все же не пошел впрок. — А если у тебя не будет дел… Давай полетим на Семь Озер. Прекрасные места, ты таких и не видывал…

— С удовольствием.

Покачиваясь с пятки на носок на высоких каблуках, Элвиг разглядывала его с каким-то непонятным выражением.

— Только подумать… — сказала она, улыбаясь. — Кто бы мог предсказать, что я достанусь карну. Про вас столько небылиц рассказывают… Ты ведь не читаешь мои мысли, правда?

— Не читаю.

— Честное слово?

— Честное слово.

— А хоть бы и читал, — она встряхнула волосами, забрасывая их за плечи. — Нечего мне скрывать… а про прошлых мужчин я и так могу рассказать, если тебе вдруг захочется.

— Вот уж что меня совершенно не интересует…

— Правда? А все остальные почему-то жутко этим озабочены… Или у вас, карнов, так принято? А еще говорят, что вы можете заставлять девушек в себя влюбляться без памяти. То-то я с первой минуты голову потеряла…

— Ага, — сказал он, вздохнув. — А еще мы взглядом груши околачиваем и молоко створаживаем…

Элвиг присела на краешек постели, наклонилась к нему и звонко поцеловала в губы:

— Как бы там ни было, я тебе ужасно благодарна, ты и представить не можешь… Ты меня спас от смерти… и кое от чего похуже смерти.

— Дисциплину не надо было нарушать, — сказал он искренне. — Ничего бы и не случилось.